Я пригнулся, пришпорил скакуна, и мы помчались вниз по дороге. Я не был идиотом. Я не рассчитывал обогнать статных рыцарей и лошадей Весны. Пусть это и была роскошная страна искусства и разврата, но ее солдаты ездили верхом с упорством, страстью и силой.

Однако, выросший в этих лесах, я обладал более зорким глазом. Порыв ветра рванул мой плащ, холод пробежал по покрытой потом коже. Я снова свернул с дороги и растворился в тенях, направляя коня через холм и петляя между кустами.

Мы забирались все глубже и глубже. Проклятые рыцари не отставали, хотя их темп сбился, когда я дважды обвел их вокруг пальца, покружив на месте, а затем нырнул на другую, более заросшую тропу. Я чувствовал их нерешительность, которая вряд ли была вызвана страхом наткнуться на одну из рощ или низин, провоцирующих на безрассудные поступки. Напротив, большинство жителей Весны именно такие места и искали.

Так что, возможно, рыцари вспомнили распускаемые мной ранее слухи об инкубах и демонах, скрывающихся в определенных частях леса. Я рассказывал об этом Бриар, когда она беспокоилась, что поисковый отряд может найти нас у Джинни.

Я мог бы измотать солдат, заставить их еще сильнее поверить в эти слухи. Вот только мой конь тяжело задышал. Доведенное до предела, животное могло рухнуть в любую секунду.

Я привстал на стременах, окинул взглядом деревья, затем выпрямился, согнул ноги и взмахнул руками. Мои руки ухватились за ветку над головой, и я взмыл на дуб — трюк, который я довел до совершенства, когда за мной увязалась принцесса. Изумрудные листья ветвей задрожали, когда я перевернулся и присел на суку. Моя лошадь понеслась дальше и исчезла в лесу, растительность колыхалась вслед за ней.

Мгновение спустя подоспели рыцари. Их черные и темно-зеленые плащи развевались на ветру. Они покружили на месте, перебросились парой слов, а затем указали в чащу и бросились вдогонку за моим конем.

Я подождал, пока они вернутся. Как хитрец и человек, имевший опыт столкновений с парочкой рыцарей, я знал их тактику. Она варьировалась от изобретательной до банальной, и этот случай относился к последней категории.

Спустя несколько вздохов листья задрожали. Лошади появились снова, продираясь сквозь растительность, их шерсть мерцала в серебристом свете ночи. Они шумно фыркали, пучки подлеска проминались под их тяжелыми копытами, но сидевшие на них рыцари хранили молчание. Они кружили по низине, слишком открытые, чтобы подавать друг другу знаки, понимая, что любой наблюдатель это заметит.

Вместо этого их глаза прочесывали ответвления тропы.

Я оперся рукой о ветку над головой и замер, мои суставы зафиксировались, дыхание замедлилось. Шуты всегда сами решали, когда они хотят быть замеченными, а когда нет. Будь то крепость или дикая природа, я мог оказаться в центре внимания или слиться с окружением.

Тем не менее, мое лицо исказила хмурая гримаса. Что-то было не так. И примерно секунду спустя я понял в чем дело, оглядывая их массивные фигуры.

Двое мужчин. Там было двое мужчин, но...

Мой пульс замер одновременно с тем, как плечи рыцарей поникли, а их хватка на поводьях ослабла.

Один из них обреченно покачал головой.

— Дерьмо, — пробормотал он. — Кто, черт возьми, может просто раствориться в воздухе?

— Поехали дальше, — раздраженно ответил второй. — Вспомни, что говорил Придворный Шут.

— Пф. К черту суеверия. Этот лес возбуждает посетителей, а не пугает их призраками.

Они развернули лошадей. Для верности мужчины оглядели кусты, ни разу не подняв глаз к кронам деревьев — пока алая лента не развязалась и не соскользнула с моего запястья.

Это мог быть любой из других шнурков, повязанных на моей руке. Но нет.

Я берег ее, туго завязав. Только схватка с теми стражниками в туннеле могла ослабить узел.

Лента Нику затрепетала, как перышко, ее цвет прорезал темноту. Один из рыцарей, должно быть, краем глаза уловил это движение. Лошади зафыркали, снова разворачиваясь по команде всадников. Широкие мечи сверкнули на их бедрах, и кулаки мужчин легли на эфесы. Присмотревшись к предмету, они округлили глаза от узнавания. И хотя они не знали истинного значения браслета, большинство при дворе были посвящены в слухи о лентах, и все видели, что эту носил именно я.

Как в замедленной съемке, рыцари перекинули ноги через седла и опустились на землю, их сапоги с глухим стуком ударились о почву. К лошадям были прикреплены небольшие арбалеты — оружие, приспособленное для метания тех самых зимних дротиков, что летели в мою сторону. Но для этой стычки мужчинам требовалось более внушительное оружие.

Они приблизились к сувениру, выхватив мечи; звон стали разнесся по дикому лесу. Один из мужчин подцепил обтрепанный аксессуар кончиком клинка и поднял его в луч лунного света. Мои коренные зубы заскрежетали, когда оба одарили предмет ошеломленными взглядами, а затем задрали головы вверх.