— Ты не знаешь, что я был вынужден выбрать в тот день.

— Ты выбрал предать свое королевство — свой народ — ты предал меня, чтобы стать одним из них! — Она взмахнула рукой, ее грудь вздымалась, пока Кассий просто сидел и смотрел. — Ты выбрал стать монстром. Жаждать крови, как злобный зверь. Уничтожить наш единственный шанс на надежду.

Кассий встретил ее взгляд, его глаза затвердели, как льдинки.

— Ты принимаешь меня за зло, но уверяю тебя, все, чего я жажду, — это власти. Люди имеют обыкновение путать эти два понятия.

Люди. Будто она теперь была чем-то ничтожным по сравнению с ним.

— Власти? — Ее губы скривились, и она выплюнула: — Так вот ради чего все это было? Потому что у тебя не было власти остановить эту войну, ты присоединился к другой стороне? Ты хотел, чтобы тебя считали спасителем, героем, которым ты когда-то говорил, что станешь, когда мы были детьми?

Глаза Кассия потемнели.

— Ты знаешь, что у меня здесь не было власти. Ни власти остановить моего отца от избиений моей матери, пока она едва могла ходить. Ни власти остановить его от того, чтобы он трахался по всей Агрипе. Я должен был сидеть сложа руки, пока мой отец втаптывал наше имя в грязь. Я должен был слушать злобные шепотки твоего материнского двора о том, что семья Тарейно не более чем псы, выпрашивающие любые объедки, которые королевские особы соизволят им дать. Я был бессилен что-либо сделать тогда.

— Бессилен? Бессилен остановить монстров, охотящихся на невинных, поэтому ты сам стал одним из них? Это заставило тебя почувствовать себя могущественным? — Талия насмешливо фыркнула.

Мускул на челюсти Кассия дрогнул.

— В день, когда мой отец избил мою мать так сильно, что она никогда не проснулась, я поклялся больше никогда не сидеть сложа руки, пока эти невинные страдают. Ты знаешь это. Зачем еще, по-твоему, я вступил в городскую стражу много лет назад? Зачем еще, по-твоему, я пробивался наверх, чтобы стать капитаном? Продвижение по службе ничего не сделало, чтобы остановить проблемы, происходящие у нашего порога. Не тогда, когда те, кто у власти, все еще могут диктовать со своих позолоченных тронов жизни тех, кто ниже их. Но теперь у меня есть власть изменить мир, в котором мы живем.

— А как же твоя клятва мне? — прошипела Талия, шагнув к нему. — Как же твоя клятва быть рядом со мной? Сделать так, чтобы то, что случилось с моей семьей, никогда больше не повторилось ни с кем? Ты поклялся помочь мне исправить Агрипу — ты поклялся остановить эту войну…

— И война остановлена. — Кассий перебил ее. — И не твоей рукой.

Его слова попали в цель, вонзившись прямо в ее живот.

— Заткнись.

Кассий улыбнулся, это было нечто смертельно жестокое.

— Ты знала, что это решение могло бы спасти нас от многих лет хаоса. Вновь заключить мир между нашими королевствами и протянуть руку, предлагая воду в обмен на Руду. И все же ты решила проигнорировать это, как и твоя мать. Ты знала, что Руды не хватит навсегда, и твоя мать тоже. Она была дурой, а теперь делает все возможное, чтобы скрыть свою ошибку — чтобы гарантировать, что ее правление продолжается беспрепятственно. Хорошо, что у меня есть власть, потому что я сделал то, на что ты потратила годы, пытаясь и терпя неудачу.

— Заткнись, блядь.

Кассий наклонил голову, каждое воспоминание о том человеке, которым он когда-то был, было скрыто этим новым созданием.

— Я не говорю это как оскорбление. Ты хорошо справлялась, выполняя свои обязанности перед короной. Но я знаю, что ты хотела сделать больше. Наблюдать за городами, пытаться быть голосом разума при дворе твоей матери, когда дело доходило до распределения Руды. Но твоя работа могла зайти лишь так далеко.

Талия не заметила, как пересекла комнату, пока не нависла над Кассием, ее рука сжала рукоять ножа на его поясе.

— Перестань говорить, пока я не вырезала твой язык и не скормила его тебе.

Кассий усмехнулся, его голубые глаза засветились чем-то, что, должно быть, было своего рода болезненным очарованием.

— Как же выросла твоя ярость.

Талия вытащила кинжал из его пояса, и он ничего не сделал, просто смотрел, как Талия уперлась одной рукой в спинку дивана, наклоняясь ближе.

— Этим я обязана тебе.

— И как это тебе помогло?

Талия прижала кинжал прямо к артерии Кассия. Если бы он сдвинулся хоть на долю дюйма, она бы перерезала ему горло.

— Учитывая ситуацию, в которой мы сейчас находимся, я бы сказала, что помогло.

Глаза Кассия впились в ее. Но он не пошевелился, не попытался обезоружить ее. Даже не вздрогнул, когда она нажала сильнее, и выступила рубиновая капля. Она с увлечением смотрела, как она стекла по сильной шее, собравшись в ложбинке ключицы.

— Если собираешься это сделать, сделай хотя бы правильно на этот раз. — Слова Кассия коснулись ее губ.

Она подняла глаза, обнаружив его тяжелый, затуманенный взгляд прямо на своих губах.