Разум Талии мелькнул лишь на мгновение. Образ был туманным. Она помнила, как кричала на него, чтобы он ушел. Потому что она начала заботиться о нем гораздо больше, чем осознавала. И мысль о том, что он разочарован в ней, была хуже изгнания от материнского двора.

Но он не ушел.

Он остался.

Пересекая комнату, пока его губы не столкнулись с ее.

— Я думаю о выражении твоего лица, — пробормотал Кассий, его пальцы раздвинули полы ее халата, отодвигая ткань в сторону, несмотря на то, что она уже была перекручена от ее метаний. — Этот огонь в твоих глазах — это неповиновение, когда ты говорила матери, как плохо она управляет своим миром.

Талия вздрогнула, ее дыхание перехватило.

— И это выражение твоего лица — все, что я вижу, когда обхватываю рукой свой член.

Тело Талии выгнулось, когда его пальцы наконец нашли ее. Боль пронзила ее, но она быстро исчезла, когда Кассий скользнул пальцем внутрь нее.

Талия застонала, ее нервные окончания заискрились, словно пытаясь связаться заново после того, как были истрепаны до основания.

— И я думаю о каждой нашей близости, — продолжил Кассий, его большой палец кружил над бугорком вверху ее бедер. — Я думаю о том, как мы трахались в конюшне. — Он добавил еще один палец. Талия тяжело дышала, ее тело извивалось. — Я думаю о том, как мы трахались на троне твоей матери. — Его пальцы двигались внутри нее. — Я думаю о том, как ты брала меня в рот так сильно, что начинала задыхаться.

Боль вспыхнула вдоль ее конечностей, но она отбросила ее, борясь за то нарастающее томление, которое теперь горело глубоко внутри нее. Ее бедра выгнулись, дыхание со свистом вырывалось сквозь зубы.

— Ты — все, что поглощает меня. Каждая мысль. Каждое мгновение. Просыпаться рядом с тобой каждый день — это пытка.

Талия застонала, когда он добавил третий палец.

— И потом ты носишь эти маленькие ночные рубашки. Красная — особенно порочная.

Его палец изогнулся, как раз когда его большой палец сильно надавил на ее бугорок нервов.

Талия вскрикнула, ее спина выгнулась, когда удовольствие пульсировало сквозь нее. Она позволила волне накрыть боль. Позволила ей смыть часть агонии.

Волна прошла, но боль осталась.

Талия дрожала, мурашки покрывали ее кожу. Она открыла глаза и увидела Кассия, все еще нависшего над ней.

Его брови нахмурились при виде ее тела, которое все еще подергивалось от острых, ноющих ударов.

— Я могу делать это всю ночь, — прошептал он, его пальцы снова начали двигаться. — Я могу делать это, пока моя рука не отвалится.

Талия застонала, сжимаясь вокруг него. Ее бедра дернулись, и Кассий выругался.

Ее руки напряглись, желая сжать ее грудь, но Киган не отпускал. Она рыдала, пытаясь получить хоть какое-то трение, кроме ткани халата. Извиваясь, она наконец почувствовала, как халат соскользнул с плеча. Холодный воздух коснулся ее затвердевшего соска.

Ее тяжелые веки устремились к Кассию, который смотрел на нее, его зрачки почти поглощали кольцо его радужек. Не убирая пальцев, он наклонился, его нос прошелся по центру ее живота, прежде чем его рот закрылся над ее грудью.

Талия зашипела, когда его зубы царапнули ее кожу, зажав ее сосок между ними. Его свободная рука поднялась, чтобы схватить ее другую грудь, сжимая так сильно, что Талия вскрикнула.

Ее бедра задвигались, пытаясь взять его глубже. Пытаясь утолить то томление, которое витало над болью. Тихий смешок вырвался из его горла.

— Трахай мою руку со всем усердием.

Жар захлестнул Талию, отодвигая боль еще дальше. Ее бедра задвигались в ответ, как раз когда его зубы потянули за ее сосок…

Удовольствие взорвалось внутри нее, и Талия чуть не разрыдалась.

Ее кожа покалывала, боль стала не более чем гулом, распространяющимся по телу, но она все еще гудела на краю ее сознания.

— Кассий, — простонала она, ее горло болело.

Давление покинуло ее плечи, оставляя ее дрожащие руки свободными.

Он убрал пальцы, и Талия чуть не вскрикнула снова, пока ее тело не притянули к краю кровати.

Ее глаза распахнулись, и она успела лишь заметить темный взгляд Кассия, прежде чем он опустил рот к ее ноющей плоти.

Талия застонала, ее пальцы вцепились в простыни, когда язык Кассия скользнул между складок ее лона.

Он подвинул ее ноги, положив их себе на плечи, и Талия тяжело дышала, его язык погружался в нее с таким же рвением, как и его пальцы.

Она едва могла думать от ощущения его между ног. Его язык поклонялся ее лону, пока оно не заныло и не запульсировало. Одна ее рука запуталась в его волосах, прижимая его лицо к себе.

— Касс, — выдавила Талия, ее удовольствие нарастало.

Затем его пальцы скользнули внутрь, как раз когда он зажал ее клитор между зубами.

Талия закричала, когда кончила, его язык выгнал последние остатки боли, сотрясавшей ее тело.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем волны замедлились, и его пальцы выскользнули.

Талия обмякла на матрасе, боль исчезала, как вода с берега.

Кассий прижался губами к мягкой внутренней стороне ее бедра.