Он убрал свою руку ото рта, и она издала звук протеста — пока он не взял руку, которую сосал, и не переплел их пальцы, позволив им лечь у ее головы.

— Я бы с радостью умер тысячу смертей… — прошептал он, его губы были яркими от ее крови. Талия застонала, когда он коснулся ее входа. — …если бы это означало, что я могу делать это. Если бы это означало, что я могу быть с тобой. Ты делаешь все это стоящим.

Глаза Талии закатились, когда он вдвинулся внутрь нее, ее пальцы сжались вокруг его.

— И мне никогда не надоест это. Ощущение тебя. Вкус твоей крови.

Бедра Талии поднялись в приглашении, и он погрузился глубоко внутрь нее.

— То, как ты, блядь, такая мокрая для меня, я едва могу думать.

Ее нутро сжалось, когда он вышел, снова погружаясь глубоко внутрь нее. Она едва могла вынести это — ощущение его внутри. Как он наполнял и растягивал ее, будто у нее не было ни конца, ни начала. Были только они. Их тела переплетены, входя в места, которые, как они оба думали, были забыты.

Бедра Кассия покатились, его толчки становились сильнее, быстрее.

Талия отпустила его руку, чтобы притянуть его рот к своему. Ее кровь на его рту заставила ее стонать, ее язык ласкал с таким же рвением, как его член.

— Кассий, — простонала она.

Его пальцы сжались на ее талии, и он отстранился, сев на пятки, увлекая ее за собой. Она закричала, когда он достиг более глубокого угла, удовольствие пронзило прямо ее нутро.

— Скажи это снова. — Его грубый голос царапнул ее шею. Он толкнулся вверх как раз в тот момент, когда она опустилась, и чуть не разрыдалась от нарастающего давления, от блаженства, которое гудело на краю ее сознания.

— Кассий.

Он что-то прохрипел, его руки сжались на ее бедрах, его грудь коснулась ее ноющих сосков.

— Блядь, Кассий, — выдавила она. Она схватила его руку, засунув его большой палец обратно в рот, желая ощутить его вкус еще раз, как раз когда он попал в точку так глубоко внутри нее, что она не выдержала.

Она закричала вокруг его большого пальца, ее язык слизывал его кровь, и он прорычал, его удовольствие преследовало ее.

Их тела замедлились, их дыхание было тяжелым и глубоким. Кассий убрал руку из ее рта, но не далеко. Он поддержал ее лицо, заставляя ее смотреть в его глаза.

Они ничего не говорили, просто смотрели друг на друга, пока он оставался глубоко внутри нее.

Ее глаза блестели, слова собирались на языке, но не могли прорваться сквозь сжатое горло.

Глаза Кассия смягчились, и он легонько поцеловал ее.

— Тебе понравился вкус моей крови? — прошептал он. Талия кивнула, и его руки скользнули по ее рукам. — Есть одна хорошая вещь в моем обращении.

— Какая?

Его глаза стали откровенно порочными.

— Я могу делать это всю ночь.

Ноющее лоно Талии стало раскаленным, и она снова поцеловала его, вкус его крови все еще был терпкой вишней на ее языке.

Глава 43

— Я, кажется, не могу пошевелиться, — пробормотала Талия, дождь мягко барабанил по ее окну.

Кассий усмехнулся, его рука была утешительным кольцом вокруг ее талии.

— Ты была голодна прошлой ночью. И этим утром.

Талия покраснела, оглянувшись через плечо. Она потеряла счет тому, сколько раз он погружался в нее. Сколько раз она пробовала его кровь, пока не была уверена, что сошла с ума. Только полное истощение заставило их остановиться. Но когда наступило утро, Кассий разбудил ее нежными поцелуями вдоль плеч, пока его язык не нашел путь между ее ног, и она не закричала его имя, кончая.

Кассий усмехнулся, показав кончики клыков. Она подавила желание уколоть палец о них. Она обхватила его лицо, чувствуя его щетину на своей ладони.

— Я? Это не я была инициатором. — Она кивнула на ее ноги, запутавшиеся в простынях.

— Я же говорил тебе. — Его голос стал хриплым и низким. — Мне никогда не надоест твой вкус.

Он поцеловал ее, и она позволила себе потеряться в нем, прежде чем отстраниться.

— Нам не стоит заниматься этим сейчас, — прошептала она.

Кассий приподнял бровь в ответ на вызов.

— Я серьезно. — Она попыталась быть серьезной, но не смогла удержать губы от улыбки, когда он укусил ее за шею.

— Касс?

— Мм?

— Что нам делать с моей матерью?

Весь жар между ними мгновенно умер. Кассий медленно поднял голову. Она не думала, что кто-то из них действительно забыл о том, что случилось прошлой ночью.

Он резко вдохнул.

— Нужно позаботиться о той укушенной.

А позаботиться означало убить.

Ужас закружился в ее животе, но она отбросила его. Она знала, что это будет милосердием, но это не остановило тошноту.

— Она под часовней? — спросил Кассий. Талия кивнула, и он встал, собирая разбросанную одежду.

— Что ты делаешь? — спросила она, когда он натянул штаны.

— Иду делать то, что нужно сделать.

— Как бы не так, я не позволю тебе идти одному.