— Ничего. Абсолютно ничего. — Я смахнула слезы, которые текли непрерывным потоком.

Ноа продолжал вести машину в молчании. Позволяя моей израненной душе побыть наедине с моими мыслями, пока мы ехали сквозь вечер, всё дальше и дальше от Гриффина. Мне нужно было просто отключить всё это. Отпустить всё и отдаться этому онемению. Онемение было лучше, чем чувствовать себя грязной. Я отдала себя. Двадцать семь лет, и я просто решила, что один момент удовольствия того стоит. Решила, что он этого достоин. Решила, что он достоин меня, — уточнил голос разума.

Но всё это было в одни ворота. Это имело бы смысл, если бы он разделял те же чувства, что и я, а не только физическое влечение, в котором не было никаких сомнений. Но в тот момент я убедила себя, что он их разделяет, и это было именно то, чего я хотела. На тот момент, на тот слишком короткий момент, это стоило того.

Затем вся чудовищность происходящего обрушилась на меня. Мне стало жутко холодно, несмотря на то, что печка в салоне работала на полную мощность.

Я шмыгнула носом еще раз, не в силах больше бороться со слезами и правдой. Потоки соленых слез забили нос и горло, стекая по лицу. У меня не было сил вытирать их, я пообещала себе, что поплачу еще один раз, а потом отключу всё это. На это я имела право. Еще один хороший такой плач, а потом всё. Хватит.

— Джейни, что он сделал? — спросил Ноа. — Хочешь, я с этим разберусь? Если он причинил тебе боль...

Я медленно покачала головой.

— Нет, Ноа. Ничего. Правда. Он ничего не сделал. Это была только я, — ответила я, чувствуя, как последняя часть моего сердца, которая еще за что-то держалась, вдребезги разлетелась, стоило мне произнести эти слова вслух — это всегда была только я.

Какой же дурой я была.

Глава 31

Я лежала на диване в безразмерной толстовке, которую Ноа одолжил мне. Не в силах ни есть, ни пить, я просто лежала неподвижно. Нечувствительная ко всему, как и обещала себе. Мама пыталась заставить меня рассказать, что случилось, когда мы вернулись домой, но я лишь ушла в свою комнату и легла на кровать. Ждать. Чего именно — я и сама не знала.

Сон всё не шел, поэтому в конце концов я поднялась по лестнице и легла на диван. Где и находилась с тех пор. Ноа сидел у моих ног с обеспокоенным видом, массируя их, как когда-то делал папа, когда я болела. Мама была на кухне, готовила на ужин что-то, что смутно пахло чем-то вкусным, но что я всё равно не смогла бы съесть.

Мне должно было быть больно, но я ничего не чувствовала. Ничто не казалось радостным, но и грустным тоже не казалось. Всё просто было.

В дверь позвонили, напугав и Ноа, и маму, но я едва моргнула, не в силах сбежать из тюрьмы, в которую превратился мой разум. Я была потеряна, но мне было всё равно. Ноа поднялся с дивана, бросив на меня взгляд, и поплелся к двери. Я следила за ним глазами, теснее подсовывая руку под голову и сворачиваясь в клубок поменьше.

Я услышала скрип, когда он распахнул дверь.

— Что тебе нужно?

— Джейн дома? — спросил Гриффин, и мое сердце должно было либо заныть по нему, либо разбиться, но я ничего не почувствовала. Или сделала вид, что ничего не почувствовала. Я продолжала лежать неподвижно на диване, даже когда моя мама выбежала из кухни, всё еще в кухонных рукавицах.

— Она не хочет тебя видеть, — резко ответил Ноа и захлопнул дверь прямо перед его носом.

— Что это было? — ахнула мама, выглядывая из-за угла.

— Видимо, ничего важного, — сказал Ноа и посмотрел на меня. Может быть, это всё-таки немного задело меня. Достаточно, чтобы одинокая слеза скатилась с моего носа.

— Это не ничего! — воскликнула мама. — Там был мужчина, который спрашивал твою сестру.

— Мужчина? Может быть, — загадочно ответил Ноа, возвращаясь на свое место на диване у моих ног. Я закрыла глаза и провалилась в пустоту.

На следующий день я чуть не опоздала в школу. Чуть не. В оцепенении я шла по оживленному коридору; ученики радостно приветствовали друг друга после выходных. Всего семь учебных дней — и начнутся каникулы в честь Дня благодарения. Семь дней, в течение которых мне придется прикладывать хоть какие-то усилия, прежде чем я смогу снова бездумно раствориться в небытии.

Поправив подол очередной плотной фиолетовой водолазки, я убедилась, что мои джинсы не слишком помялись, пока спускалась по лестнице. Кажется, несколько учеников поздоровались со мной, но я просто продолжала переставлять одну ногу впереди другой. Оказавшись в классе, я включила проектор и вывела на экран проект, к которому они должны были приступить. По счастливому стечению обстоятельств Дейтон сможет осуществить свой план со «случайной» загрузкой фотографий, который он задумал, и мне не придется читать много лекций и вести уроки. Они просто выберут тему по американской истории, а затем подготовят презентацию в понедельник и вторник перед каникулами на День благодарения.