– Он был скорее печальным, чем неудачным. Мы были молодыми. Это была моя первая любовь. Самая большая и чистая. Я до сих пор испытываю самые теплые чувства к своей первой жене. Она, определенно, человек, достойный уважения. Только одного я не могу ей простить. Тогда не смог, и до сих пор не могу.

– Что произошло? – вставляю я реплику, чтоб поддержать разговор.

– Она забеременела. Мы тогда еще были студентами. Сами понимаете, денег не было, жить тоже негде было. Она решила, что мы пока не готовы заводить детей. Я был другого мнения. Были живы родители. В любом случае, не бросили бы, поддержали. Она приняла решение, и, не посчитавшись с моим мнением, сделала аборт.

Я сглатываю подкативший к горлу ком. Хоть эта история уже была мне знакома, но даже слышать ее второй раз было тяжело. По сути, эта была история моего убийства.

– Я был очень зол, когда узнал. Мы ссорились из-за этого, чуть не расстались. Но потом все постепенно улеглось. Жизнь продолжалась. Я очень люблю детей. Всегда мечтал, что у меня их будет, как минимум, четверо. Мы окончили ВУЗы, устроились на работу, получили квартиру, но, как мы не старались, больше она так и не смогла забеременеть. Врачи поставили диагноз – бесплодие. Результат ошибки молодости… Для меня это был страшный диагноз, а для нашей семьи – приговор. Снова начались размолвки. Я вспомнил старую обиду. Естественно, обвинял ее во всем.

Папа хмурится, видно, что для него эти воспоминания мучительны.

– Долго так продолжаться не могло. В итоге, мы расстались. Я еще очень долго ее любил, но мы так больше ни разу и не встретились после развода. Она сделала блестящую карьеру, многого добилась в жизни. Я очень рад за нее. А я живу и радуюсь успехам своей дочери. Вот такая вот история.

– Да, действительно, очень печальная история. А вы не думали тогда о том, что ребенка можно было усыновить? Тогда вы остались бы вместе с любимой женщиной.

– Тогда не думал… Впоследствии, я прокручивал разные варианты развития событий. Конечно, можно было. Но я так сильно злился в тот момент, что вариантов у меня не было. Все, что занимало мой мозг – это то, что она собственными руками лишила нас возможности стать родителями. Я часто вспоминаю о ней. Наверное, очень тяжело, когда у тебя нет детей. Это ведь такая радость – видеть, как они растут, делают свои первые шаги, помогать им, когда тяжело, направлять, когда они нуждаются в совете.

Папа встает, убирает альбом с Олеськиными работами, и я понимаю, что это сигнал к окончанию разговора.

– Я постоянно задаю себе вопрос, а правильно ли я тогда поступил? И когда я смотрю на свою дочь, то понимаю, что правильно.

Я благодарю его за то, что уделил мне время. Он пожимает мне руку на прощанье. Она такая теплая, не хочется отпускать. Хочется бросится к нему в объятия, положить голову на грудь и стоять вот так целую вечность, но вместо этого я прощаюсь с ним и ухожу.

Папа ни слова не сказал про свою настоящую жену, анализирую я произошедший разговор. Любит ли он ее? Вряд ли. Счастлив ли он? Я не стала спрашивать. Отец все свою жизнь посвятил воспитанию дочери, открыл ей путь к ее мечте, позволил ей самореализоваться. Он смотрит на нее, как на самое большое свое достижение. Надо же, я даже и не знала, что мы с Олесей так много для него значим. Обычно, он скуп на эмоции, но теперь я знаю, что он любит нас больше всех на свете, хоть и редко об этом говорит.

ГЛАВА 28

Я выхожу из подъезда дома, где живет отец, полностью погруженная в свои мысли. Мне осталось пройти одно последнее задание в моем квесте, как назвала Элеонора мое приключение. Я должна отыскать в этом мире своих сыновей. Как это сделать, я не знаю. Как объяснила мне Элеонора, они должны были родиться в это же время, но у другой матери, раз меня нет в этой реальности.

Мне надо найти в этом городе двух трехлетних близнецов, родившихся 13 августа. По мнению Элеоноры, они, скорее всего, окажутся сиротами. Она считает, что поиск мне следует начать с детских домов. Это самое страшное для меня задание. Я не могу спокойно смотреть на этих детей. У них такие несчастные глаза, мне их очень жалко. После того, как я сталкиваюсь с этими несчастными детишками, я потом еще несколько дней не могу в себя прийти. Как я смогу смотреть на этих детей, зная, что они мои? Это ужасно!

Почему в мире столько несправедливости? За что страдают дети? Они ведь не успели еще сделать ничего плохого. Дети должны расти в любви и ласке. Каким вырастет ребенок, который с малых лет терпит страдания?

В теории Элеоноры этот вопрос у меня тоже вызывает массу противоречий. Разве ребенок может выбрать себе такую судьбу? Я не верю, что хоть один малыш сознательно мечтает стать сиротой или родиться, например, в семье алкоголиков. Тут, по-моему, чистое везение. Родителей явно не выбирают.