Он подходит все ближе и ближе, я отступаю. Незаметно для своего обидчика я достаю из сумочки перцовый баллончик. Говорят, что он не действует на собак и пьяных людей, но, возможно, струя газа остановит мужика ненадолго, а я смогу убежать. Когда он оказывается на достаточно близком для атаки расстоянии, я резко выбрасываю вперед правую руку и распыляю мощную струю прямо ему в лицо. Алкаш взвывает от резкой боли в глазах, закрывает лицо руками и начинает кружится на месте, извергая из себя страшные ругательства в мой адрес. Некоторых слов я даже никогда не слышала, но времени, прослушивать курс ненормативной лексики, у меня сейчас нет. Я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и пускаюсь бежать.

Я в отчаянии. Неужели здесь нет ни одного человека, который может ответить на мой вопрос? Желательно, конечно, встретить какую-нибудь женщину. Уж, она-то не захочет меня изнасиловать, я надеюсь. Хотя, местные женщины могут захотеть меня ограбить, что тоже нежелательно.

Я продолжаю бродить между домов, в надежде встретить более или менее адекватного местного жителя, который подскажет мне, где найти отца. Мне приходится постоянно озираться, чтоб не столкнуться случайно с очередной опасностью. Алкаш скоро отойдет после струи газа, и, наверняка, бросится меня искать.

Внезапно я слышу крадущиеся шаги у себя за спиной. Мое сердце бешено колотится от страха. Я забрела в какой-то глухой двор и понимаю, что бежать некуда. Я крепко сжимаю в руке баллончик и, выставив его перед собой, резко поворачиваюсь. Передо мной стоит та самая бабулька, с которой я разговаривала недавно. От сердца отлегло. Даже не думала, что буду так рада ее видеть.

– Дочка, ты куда же убежала? Вспомнила я твоего Володю! Только хотела тебе сказать, где он живет, а тебя уж и след простыл!

– Где, бабулечка? – с мольбой в глазах спрашиваю я.

– А я ищу-ищу тебя, уже весь район обошла. Старая я стала, понимаешь? Присесть бы мне, а то еще упаду…

Я беру старушку под руку и тащу на скамейку. Она тяжело садится, опирается на палку и снова начинает качаться из стороны в сторону. Нет, только не это! Она сейчас снова впадет в свой транс, и я не смогу вытянуть из нее не слова. Я присаживаюсь на корточки, заглядываю старушке в глаза и спрашиваю:

– Бабушка, где он живет? Скажите мне, пожалуйста! Мне это очень нужно узнать…

– Кто? – вдруг спрашивает меня старушка, очнувшись от раздумий. Она смотрит на меня непонимающим взглядом, как будто видит в первый раз.

Здравствуйте, приехали! Я этого не вынесу. Стараюсь не злиться и говорить как можно более спокойным голосом.

– Бабушка, где живет Володя? Владимир Воронцов. Вы же меня догнали специально, чтоб сказать его адрес.

Старушка хлопает себя по лбу раскрытой ладонью и смеется.

– Прости, дочка. Склероз замучил. С памятью совсем плохо. Моментально все забываю. Вон в том доме он живет, – она показывает своей иссохшей дряхлой рукой в сторону одного из почти развалившихся домиков.

– Какая квартира? Бабушка, - тормошу я ее, пока она снова не впала в забытье. – Какая квартира?

– Вторая, дочка. Прямо на первом этаже.

– Спасибо, вам. Вы мне очень помогли!

Я достаю из сумочки пятьсот рублей и вкладываю их в руку старушки.

– Это вам за помощь.

– Ой, дочка, что ты! Не надо мне!

– Возьмите, пригодятся. Еще раз спасибо! Я побежала.

– Беги, беги… Будь осторожна! Нехорошее здесь место.

– Спасибо, постараюсь.

ГЛАВА 26

Я бегу к дому, который указала старушка. Подъездная дверь висит на одной ржавой петле, ветер качает ее из стороны в сторону. Кажется, что она вот-вот оторвется совсем, накрыв собой кого-нибудь из жильцов, выходящих из подъезда. Я с опаской проскальзываю внутрь. Затхлый запах подъезда сразу ударяет в нос. Перешагиваю через кучи мусора и поднимаюсь по ветхим ступенькам к заветной двери. Звонка, конечно же, нет. Я сначала тихонько стучу в деревянную дверь, обитую грязным дерматином. Мой стук тонет в обивке, поэтому я начинаю колотить в дверь сильнее, сначала кулаками, потом ногами.

В квартире слышится шорох, шаркающие звуки шагов. Через пару минут щелкает замок и дверь открывается. Точнее, появляется маленькая щелка, сквозь которую я замечаю косматую голову маленькой девочки, лет девяти-десяти. Ребенок опасливо выглядывает за дверь и, заметив меня, начинает буравить своими черными глазками-пуговками.

– Привет! – ласково обращаюсь я к девочке. – А кто-то из взрослых есть дома?

– Дедушка спит, а мама скоро должна прийти. А вы к нам по какому вопросу? – деловито спрашивает меня она.

– А дедушку твоего Володей зовут? – задаю я встречный вопрос.

– Да, Володей. Так вы к нему? – почему-то удивляется моя новоиспеченная племянница.

– Наверное, к нему, – соглашаюсь я.

Мое сердце радостно забилось. Я попала по адресу. Сейчас поговорю с папой, скоро вернется домой Олеся. Я подозреваю, что именно она мама этой девочки. Я убью одним выстрелом сразу двух зайцев! Потом останутся мальчишки, и я отправлюсь домой.

– Так я могу войти?

Девочка в замешательстве. Выгляжу я вполне прилично, но живя в таком районе, довольно опасно впускать в квартиру незнакомых людей. Немного помедлив, ребенок все же решает впустить меня, для чего распахивает дверь.

– Проходите! –протягивает она, а потом добавляет. – Красть у нас все равно нечего.