– Я не говорила ничего Наташе. Ты ошибаешься, Антуан. Это была не я. Хотя, знаешь, я рада, что она, наконец-то, узнала, какую змею пригрела у себя за пазухой. Мне даже сейчас немного жаль, что она не от меня получила эту информацию.

Антуан распаляется еще больше. Похоже, он мне не верит.

– Тебе не кажется, что ты сейчас немного не в том положении, чтобы кочевряжиться? – шипит он. – Не советую тебе меня оскорблять. Ты в любом случае понесешь наказание, но пока еще я могу быть милостивым и сделать это быстро. А могу долго и мучительно. Так что советую меня не злить.

– Ты убьешь меня?

– Да, – ухмыляется Антуан.

– А я бы не стала проявлять милость!

Из-за спины Антуана показывается женщина, одетая во все черное. Ее лицо искажает гримаса ненависти ко мне. Кажется, она ненавидит меня каждой клеткой своего тела. Как я сразу не узнала этот голос? Единственный вопрос, который меня сейчас мучает, что может быть общего у Жанны Королевой с Антуаном Крамом? В моем мире они даже не были знакомы. Неужели они объединились, чтобы расправиться со мной?

Так уж вышло, что я стала причиной расставания Игоря и Жанны. Может не напрямую, но мое появление в их жизни явно подтолкнуло их к разрыву. Наташка, наконец-то, бросила негодяя Антуана, и он считает, что я приложила к этому руку, хотя это не так. Но у меня даже камень с души свалился. Честно говоря, меня немного мучили угрызения совести, когда я поняла, что именно с моей подачи распался брак моей подруги. Сама того не осознавая, я отправила Наташку в то место, где она встретила соперницу с ее новорожденным ребенком. Теперь я понимаю, что рано или поздно правда все равно вылезла бы наружу, с моим участием или без него. Все-таки есть справедливость на свете! Зло всегда будет наказано, как бы пафосно это сейчас ни звучало.

Эти двое ненавидят меня и хотят расправиться. Что они сделают со мной? Убьют? Будут долго издеваться, а потом оставят умирать в лесу? Неужели, это конец моих приключений? Неужели, вот так все закончится? Но я так не хочу! Я хочу домой, в свою реальность, к мужу и детям, к маме…

– Хватит с ней возиться! – шипит Жанна из-за спины Антуана. – Давай, прикончи ее!

Я выныриваю из своих мыслей в жестокую реальность. Я привязана к дереву в лесу с пробитой головой, и двое ненормальных хотят меня убить. Вечер перестает быть томным. Что же делать? Когда-то я изучала в университете психологию жертвы. Нас же учили, что нужно делать, если оказываешься в подобной моей ситуации. Нужно что-то сказать преступникам. Но что? Как я ни пытаюсь напрячь мозг, ничего не могу вспомнить.

– Почему я? – возражает Жанне Антуан. – Я не хочу мараться. Возьми сама и прикончи ее.

– Не будь тряпкой, Антуан! Просто перережь ей глотку, и уберемся отсюда.

Хорошее дело! Что значит, просто перережь ей глотку? Я, вообще-то, против.

– Я тебе что, мясник? Легко сказать, просто перережь! Возьми сама перережь! – Антуан протягивает Жанне нож.

– Слизняк! Зачем я только связалась с тобой? Так и думала, что ты ни на что не способен!

Жанна выхватывает из рук мужчины нож, отталкивает его и решительно приближается ко мне. Никогда еще мне не было так страшно. Я стою на пороге смерти. Мне осталось жить считанные минуты, а может быть секунды. Голова начинает кружится, подкатывает тошнота. Кажется, я сейчас потеряю сознание. Я зажмуриваю глаза. Не хочу этого видеть. Раз уж мне суждено сейчас умереть, то давай уже поскорее. Терпеть этот страх становится просто невыносимо.

Я чувствую Жаннино прерывистое дыхание на своем лице. Она подошла ко мне очень близко, практически прижимается ко мне. Холодное лезвие ножа пробегается по моей шее, чуть оцарапав кожу. Неприятное ощущение. Господи, как страшно! И тут я чувствую, что страшно не только мне. Я чувствую ее страх где-то на подсознательном уровне. Ее рука дрогнула, и я понимаю, что она этого не сделает.

Я решаюсь открыть глаза. Пусть она посмотрит в них. Строчка со страницы университетского учебника всплывает в моей голове так четко, как будто он лежит сейчас открытый прямо передо мной. «Смотрите преступнику прямо в глаза. Ни на секунду не отводите взгляд. Пока между вами будет сохраняться визуальный контакт, он ничего не сможет вам сделать». И я открываю в глаза. В детстве мама всегда учила меня смотреть в глаза своему страху. И я смотрю. Я заглядываю в ее глаза. Заглядываю так глубоко, что насквозь вижу ее прогнившую душу. Нож выпадает из ее трясущихся рук. Она явно не ожидала этого. Когда мы были маленькими, то часто играли с сестрой в «гляделки». Соревновались, кто кого переглядит. Я была в этой игре чемпионом. Мой взгляд никто не мог долго выносить. Сестра говорила, что я пытаюсь проникнуть в ее мысли. Леськи хватало секунд на тридцать. Жанна сдалась через пятнадцать.

Как побитая собака, она скулит и отскакивает от меня.