Довольно скоро эта простая поза становится мучительной. Руки начинают дрожать. Вместе с ними ходит ходуном и меч, застывший всего в паре дюймов от моей шеи. Проклятье. Если я перережу себе горло собственным клинком, даже не знаю, что убьет меня первым — потеря крови или позор.

Я дышу. Я держу корпус. Слегка сгибаю колени, задействуя остальные мышцы, чтобы компенсировать вес. Чтобы помочь телу.

Вскоре я начинаю дрожать уже всем телом.

Этот меч — дар, — напоминаю я себе. — Это честь — быть избранной таким клинком.

Мне нужно перестать воспринимать его как обузу. Как нечто неподъемное. Мне нужно начать относиться к нему как к тому, чего я должна быть достойна.

Мой меч не должен стать легче. Это я должна стать достаточно сильной, чтобы нести его.

Ты поверил в меня, — думаю я; видимо, боль дошла до той стадии, когда я начала мысленно разговаривать со своим мечом.

Если бы ты не верил в меня, ты бы не выбрал меня.

Я точно схожу с ума.

Потому что сквозь всю эту дрожь я, клянусь, чувствую еще один толчок. Крошечную искру, похожую на проблеск одобрения.

Должно быть, ты разглядел во мне частицу своей силы, — продолжаю я. — Я найду эту частицу и заставлю её вырасти.

Я приседаю в стойке еще ниже. Я не упаду. Я не сдамся. Я не отступлю. Трудности лишь доказывают мою силу. Я буду такой же несокрушимой, как мой клинок.

Я повторяю это снова, и снова, и снова.

Как раз в тот момент, когда мне кажется, что я добралась до самых остатков своих сил, находится что-то еще. Колодец внутри меня глубже, чем я когда-либо подозревала. Я узнаю это лишь после многочасовой дрожи, после того как держалась из последних сил. После того как стояла твердо.

И, возможно — только возможно, — это именно то, что Рэйкер пытается мне показать.

Снаружи еще темно, когда его голос разрезает тишину пещеры:

— Достаточно. Ложись спать, Арис.

Я едва не рушусь на пол. Рэйкер, кажется, это понимает, потому что я слышу его тяжелый вздох.

Мои глаза закрываются еще до того, как голова касается камня.

На следующее утро Рэйкер не обращает на меня внимания. Как и в течение тех часов, что мы проводим в пути, пробираясь сквозь вязкую гниль.

Но когда мы добираемся до нашего укрытия на ночь, он дает мне новую позицию. Длинная стража. Меч вытянут вперед, перед собой. Обеими руками, так как я всё еще не могу поднять его одной.

Затем он уходит на охоту.

Мои руки ноют и болят после прошлой ночи, но мой разум стал крепче. Моя сосредоточенность непоколебима. На этот раз я прокручиваю в голове те десять воспоминаний. Те, что я храню в сердце. Те, в которых я была счастливее всего.

И это счастье… оно намного сильнее боли. Оно как сталь Звездного Предела, столкнувшаяся с обычным металлом. Сокрушающая всё на своем пути.

Мой разум сужается до них. До моей цели. До того, ради чего я это делаю.

Я вздрагиваю, когда замечаю Рэйкера, прислонившегося к дереву и наблюдающего за мной. Солнце опустилось низко. Я простояла в этой позе больше часа. Я вопросительно выгибаю бровь. Достаточно?

Он наклоняет голову в кивке, и я благодарю звезды, едва не падая вперед. Я роняю меч на землю перед своими сапогами и опираюсь на колени, тяжело дыша. Я поднимаю взгляд, только когда он проходит мимо меня к зеву очередной пещеры, скрытой за обсидиановой водой.

— Ничего?

Он качает игрой. Мои ягоды закончились. Фляга, которую он мне дал, пуста.

Внутри пещеры Рэйкер вздыхает, бросая свои вещи на пол.

— Рисуй карту, — говорит он. Тот факт, что в его голосе слышится усталость, одновременно приносит мне облегчение и пугает. Если Рэйкер слабеет… если он начинает чувствовать последствия жажды и голода, то какие шансы у меня?

Руки всё еще дрожат, когда я вырезаю карту на камне своим мечом, оставляя едва заметные царапины.

Снова то же самое. То, что, как я теперь знаю, является лишь бесконечной пустотой.

Рэйкер ругается.

— Нам стоит пойти на север, — говорю я. — Свернуть с тропы. Там есть поселения.

Я ожидаю, что Рэйкер проигнорирует меня. Что он будет молчать, пока придумывает свой собственный план, или отчитает меня за желание отклониться от цели похода.

Но он лишь кивает, прежде чем скрыться в тенях пещеры.

Это последний раз, когда Рэйкер, мать его, меня послушал.

Деревня заброшена.

Гниль заразила её, словно болезнь: споры плесени проели стены домов, шипастые лозы змеятся сквозь окна.

— Карта, она… — Очевидно, устарела. Рэйкер даже не удостоил меня взглядом, проходя мимо. У меня перехватило горло. Неужели это тот самый момент, когда он осознает, что моё знание карты на память не так полезно, как он думал?