Он не теряет ни секунды и швыряет меня на землю. По-прежнему прижимая металл к моему горлу, он тащит меня за волосы по грязи, мимо всех этих тел. Я борюсь, кричу, размахиваю своим клинком, но прежде чем мне удается нанести точный удар, меня снова рывком поднимают на ноги.

Мы стоим на краю глубокого кратера, дно которого исчерчено странным узором.

Не успеваю я задаться вопросом, как он здесь появился, как земля внутри начинает закручиваться воронкой. Волоски на моем затылке встают дыбом один за другим.

Каким-то образом я понимаю: это и есть корень всей этой заразы. Я знаю, что если он столкнет меня в эту дыру, я никогда не выберусь оттуда живой.

Лезвие всё еще у моего горла… но он до сих пор не убил меня. Он хочет, чтобы его господин сам забрал мой меч. Не он. Я иду на риск.

Я с силой вгоняю свою сталь ему в подъем стопы. Он взревеет от боли, ослабляя хватку.

Он не может сдвинуть мое оружие. Он пригвожден к месту. Я пользуюсь этим преимуществом, выскальзываю из его рук и разворачиваюсь, чтобы бежать.

Но его меч наделен магией. Не успеваю я сделать и нескольких шагов, как моя кровь…

Она замирает.

И я падаю на землю.

Как?..

Помимо моей воли конечности начинают двигаться. Они рывками подаются вперед… и я начинаю подниматься. Хотя это последнее, чего мне хочется, я ковыляю к кратеру. Нет. Я стискиваю зубы, пытаясь бороться…

Но этот клинок — словно нить, продетая сквозь мою кровь и кости, управляющая каждым моим движением. Его багровый свет вспыхивает ярко, становясь гуще. Он упивается своей властью.

Меня заставляют идти к этой зияющей воронке; я сопротивляюсь каждому дюйму пути, но всё бесполезно. Я продолжаю шаркать навстречу верной смерти. Челюсти сведены, я отказываюсь сдаваться и подаюсь назад. Сгустком воли мне удается повернуть голову, чтобы взглянуть на бессмертного, и в этот момент я замечаю, что мы с ним, возможно, не так уж и отличаемся.

Он тоже с трудом удерживает свой клинок.

Он, черт возьми, тяжелый. Я знаю. Но он должен быть гораздо сильнее меня. Интересно, неужели эта гниль ослабила и его?

Мой собственный меч пригвоздил его к месту. Он не может сменить стойку на более устойчивую. Его руки дрожат. Я слишком хорошо знаю, на что это похоже.

Он вот-вот выпустит рукоять.

Я продолжаю бороться. Мои стопы по сантиметру скользят к кратеру, но я сопротивляюсь каждой мышцей, вены надуваются от предельного напряжения.

Он тоже сопротивляется. Но становится предельно ясно: это не его меч. Он принадлежит кому-то гораздо более могущественному. Ему лишь позволили им воспользоваться.

Чьё это оружие? Того самого лорда, который должен появиться в любую секунду?

Я не хочу знать ответ. Я не полезу в эту проклятую дыру.

Грязь продолжает вращаться. Яма становится всё глубже. Мой голос хрипнет; я реву, сражаясь с тисками чужого клинка, и этого усилия хватает, чтобы полностью развернуться.

И сделать шаг.

Бессмертный резко втягивает воздух. Его глаза сужаются. Кожа трескается от дрожи, пожелтевшие зубы стиснуты — он бьется против моей воли. Но я вспоминаю всё то, что боги у меня отняли. А моя ярость?

Она глубже этого ущелья. Ею можно заполнить вселенные и галактики, она способна выплеснуться за края чертова океана, и этот бессмертный даже не представляет, с чем столкнулся.

Потому что я не отступлю. Никогда. Даже если это меня убьет.

Я делаю еще один шаг, издавая яростный крик.

Он скалится, обнажая зубы.

Я скалюсь в ответ.

Он сжимает рукоять крепче.

Я делаю выпад.

Он выпускает меч.

И я не медлю ни секунды. Я вырываю собственное оружие из его стопы и одним плавным движением вонзаю его ему в грудь. Он падает на колени, увлекая меня за собой. Я тянусь к его светящемуся клинку…

Но он успевает первым.

Я с силой выдергиваю свой металл из его ребер и отступаю, паника сжимает сердце. Но вместо того чтобы попытаться убить меня, он использует последний проблеск сил, чтобы швырнуть свой меч в яму. Земля заглатывает его, и в следующее мгновение воронка замирает.

Он замертво валится вперед.

В ушах звенит, кровь шумит в голове; я пячусь, спотыкаюсь о корень и тяжело рушусь на землю, выбив воздух из легких.

Мышцы стонут от боли. Я вся в крови, плоти и грязи. Я судорожно хватаю ртом воздух, пульс зашкаливает, а предзакатное солнце нещадно палит кожу.

«Хуже быть уже, черт возьми, не может», — думаю я.

И тут в поле моего зрения появляется Харлан Рэйкер.

Он смотрит на меня сверху вниз без тени беспокойства. У него нет одышки — он не бежал мне на помощь. В руках у него нет оружия. Напротив, судя по развороту его широких плеч, он выглядит почти заскучавшим.

Мой голос сорвался на хрип:

— Ты… ты просто стоял там?

Он не подоспел вовремя. Нет. Он был здесь уже какое-то время, верно? Я почти видела, как он стоит, прислонившись к дереву и скрестив руки на груди, наблюдая за тем, как я борюсь за свою жизнь.