ПЕРЕВЕДЕНО ГРУППОЙ:

ГЛАВА 16

Монстр. Это единственное, о чем я могу думать, пока наконец бреду к водопаду. Солнце садится. Мои руки всё еще дрожат.

Глаза лося стоят у меня перед мысленным взором. Он смотрел на меня. Я отвлекла его. Я стала причиной его смерти.

Как и всего остального в моей жизни.

Мы в походе ради выживания. Я это знаю. Это не должно иметь значения. Но по какой-то причине… по какой-то причине это важно. Почему-то этот лось кажется мне еще одним существом, которое я подвела.

К тому времени, как я подхожу к пещере, Рэйкер уже освежевал животное. Я отворачиваюсь, борясь с приступом тошноты. Он развел костер. Он жарит мясо и бесцеремонно игнорирует меня, когда я прохожу сквозь завесу воды и устраиваюсь как можно дальше от него.

Я пересчитываю свои грибы и ягоды, съедаю часть, пока мои пальцы не окрашиваются в яркие цвета, а затем осторожно заворачиваю остатки в собранные гигантские листья.

Мой желудок не полон, но я не голодна. Не то чтобы Рэйкер предлагал мне мясо, хотя его хватило бы на нескольких человек.

Запах наполняет пещеру, заставляя мой предательский живот урчать, и от этого я ненавижу себя еще сильнее.

Я засыпаю под шум падающей воды, прижавшись щекой к своему клинку.

Проснуться меня заставляет жужжание над ухом. А затем — резкий рывок.

— Ой, — вскрикиваю я, вскакивая и пытаясь поймать нарушителя, но полоса света ускользает прежде, чем я успеваю её схватить.

Существо совершает ошибку, приблизившись к капюшону Рэйкера. Оно пытается стянуть его — и рука Рэйкера накрывает его за долю секунды.

Я резко вдыхаю. Он убил малыша, так же как и лося в лесу. Но прежде чем я успеваю начать оплакивать эту напасть, пытавшуюся снять с меня скальп, Рэйкер замахивается и швыряет крошечное создание прямо сквозь водопад сверкающей дугой света.

Оно живо. И всё же, это вряд ли было приятно.

— Проклятые пикси, — кажется, слышу я его негромкое ворчание, будто он совсем забыл о моем присутствии.

Он собирает вещи, даже не взглянув в мою сторону. А затем уходит.

Я вздыхаю и следую за ним из пещеры.

Солнце едва взошло. Мы идем в предрассветных сумерках, и я наблюдаю, как просыпается этот сверкающий мир.

Трава шелестит, словно напевая песню. Птицы щебечут ей в ответ. Дикие цветы распускаются причудливыми узорами. У некоторых лепестки покрыты такими же полосками и пятнами, как шкуры диких зверей. Рэйкер выглядит здесь совершенно чужеродно. Огромная тень посреди этого цветущего края, черный плащ, вьющийся на ветру.

Меч за спиной отзывается тихим гулом. Я завожу руку назад и касаюсь эфеса, хотя и понимаю, что веду себя глупо.

Видел ли он эти места раньше? Сражался ли здесь? Мне интересно, какова его история.

— Может, когда-нибудь ты вернешься сюда… — шепчу я едва слышно. — Может, у твоего следующего владельца будут мечты помасштабнее моих.

Зелень и блики преломленного света часами стоят перед глазами. Трава под сапогами мягкая. Меч кажется слишком тяжелым, поэтому я снимаю его и тащу за собой по земле.

Рэйкер впервые за долгое время оборачивается, и хотя я не вижу его лица, я почти кожей чувствую его презрение.

Я сверлю его взглядом, пока он не отворачивается.

Горам нет конца. Мы берем одну вершину за другой, пока мои ноги не немеют. И как раз в тот момент, когда мне кажется, что мое тело достигло предела, этот предел раздвигается.

Это похоже на мои слезы. Когда я думаю, что выплакала всё на несколько жизней вперед, оказывается, что это не так.

«Если ты веришь, что твои возможности безграничны, то так оно и будет», — говаривал Стеллан. Когда я жаловалась на усталость, он отвечал: «Тебе просто кажется, что ты устала».

«Нет, я чертовски устала», — думала я про себя, злясь на то, что он выставляет усталость как вопрос выбора. Словно слабость — это выбор.

Теперь же я не могу отрицать: его непоколебимая сила всегда была скорее ментальной, чем физической.

Мы входим в очередную рощу. В самом центре — небольшое озерцо, чистое и искрящееся; в него стекают ручьи с гор. Вода прозрачная. Рэйкер наклоняется, чтобы наполнить флягу из своего мешка. Мне определенно стоит попробовать раздобыть себе такую же на те монеты, что звенят у меня в кармане.

Пока что я просто опускаюсь на колени и зачерпываю воду ладонями: промываю раненую ладонь, прежде чем снова её перебинтовать, а затем пью.

Когда я заканчиваю и водная гладь передо мной успокаивается, я ловлю свое отражение и вздрагиваю. Лицо всё еще в грязи, которой я спасалась от пикси. На ухе запеклась кровь там, где одно из этих существ меня тяпнуло. Волосы превратились в колтун, несколько прядей торчат из растрепанных кос. Одежда выглядит не лучше.

Я выпрямляю спину, поворачиваюсь к Рэйкеру и произношу тоном, в который стараюсь вложить максимум авторитета:

— Я бы хотела помыться.