Я достаю меч, со стоном замахиваюсь и поспешно отсекаю остатки коры, а затем бегу к воде, зажимая окровавленные ладони. Всё во мне кричит о том, чтобы остаться на суше; легкие горят, будто вспоминая, как их заполняла вода, но медлить нельзя. Больше нельзя.

Я бросаюсь в озеро, прижимая к себе толстую кору. И она держит. Я бешено бью ногами по воде, не сводя глаз с берега. Вода ледяная — точно такая же, как прошлой ночью.

Прошлой ночью. Я помню это жжение в груди, это удушье. Мое тело одновременно боролось за жизнь и смирялось со смертью.

Он может быть самым невыносимым человеком из всех, кого я встречала, но Рэйкер прав. На этом пути мои слабости станут моим смертным приговором. У меня нет выбора, кроме как преодолеть их. Это единственный способ дойти до конца.

И начать стоит с того, чтобы перебраться на другой берег.

Если я соскользну с коры, мне конец. Рэйкер не станет спасать меня во второй раз. Я даже больше не слышу звуков его гребков. Нет, тишину утра прорезает лишь мое хриплое дыхание, удары ног по воде и всплески вокруг.

Если он ушел… я снова останусь одна. Без дракона. Без Киры и Зейна.

Я не рассчитывала на союзников в своем походе, и только теперь понимаю, как это было глупо. Неужели я правда думала, что смогу пересечь Старсайд в одиночку? Да. Думала. Я полагала, что ярости в моей груди и лет тренировок со Стелланом хватит, чтобы вынести всё.

Теперь я понимаю, почему Стеллан так противился моему уходу. Теперь я понимаю, почему он так боялся.

«Найди Вандера Эврена», — сказал он. Кто это? И как я должна найти бессмертного посреди этого «нигде», в окружении претендентов и других бессмертных, которые убьют меня ради меча за моей спиной?

Я бью ногами сильнее; кора проседает, и вода заплескивается мне в рот. Я сплевываю, надеясь, что Рэйкер не ушел. Быть с ним — лучше, чем быть одной.

Только на середине пути я замечаю его: он прислонился к скале и наблюдает за моими мучениями. Вся его поза выражает полное отсутствие интереса.

Я стискиваю зубы и гребу, впившись в него взглядом, не позволяя ему увидеть мое поражение. Я заставляю свое упрямство победить судороги в мышцах, пока меня наконец не выбрасывает на берег. Камни снова режут пальцы, но меня переполняет гордость.

Я сделала это. Я справилась.

Рэйкер, кажется, не слишком доволен этим фактом. Он разворачивается так, будто предпочел бы досмотреть, как я тону.

Мы не разговариваем. Я просто следую за ним; Рэйкер идет в таком темпе, что мне приходится почти бежать. Его ноги гораздо длиннее моих. Я спешу, чтобы не отстать, хотя уже измотана переправой.

Мой меч кажется невероятно тяжелым, но он несет свой так, будто тот невесом. То же самое и с доспехами. Полагаю, в этом и заключаются его тренировки.

У королевской гвардии непревзойденные тренировочные лагеря и ресурсы. Они знают, как нарастить мышцы и сохранить их. Стеллан научил меня всему, чему мог, но мое обучение — ничто по сравнению с подготовкой Рэйкера. Ногти впиваются в ладони при воспоминании о той единственной попытке получить доступ к этим тренировкам и о том, к чему она меня привела.

Моя ненависть к нему зрела годами. Сколько ночей я засыпала, мечтая о том, как выпущу ему кишки его же собственным клинком? О том, чтобы стать достаточно сильной и хотя бы просто суметь причинить ему боль?

Я сверлю взглядом его спину, представляя в ней добрую дюжину мечей.

Так я коротаю время. Изобретаю тысячи способов его убийства. Представляю, как мириады сверкающих ножей прошивают этот доспех. Как топор сносит этот капюшон. Как копье пронзает его грудь.

Меч за спиной гудит, словно одобряя мои мысли. Это заставляет меня улыбнуться.

Правда, несколько часов спустя мне уже совсем не до улыбок: ноги превратились в бесформенную глину, а ступни, кажется, решили окончательно срастись с сапогами. Возможно, идея работать с Рэйкером была не самой блестящей.

Он не делает привалов. Он не замедляет шаг. Его осанка ни разу не дрогнула. Я была бы впечатлена, если бы мне не было так чертовски больно.

Я едва не скулю от облегчения, когда солнце клонится к горизонту, а Рэйкер сворачивает с тропы на едва слышный шум бегущей воды. Наконец-то.

По мере приближения шепот воды превращается в рев. Лес расступается, открывая берег реки с белыми пенными гребнями; потоки стремительно несутся в разных направлениях. Посреди этого буйства виднеется узкая полоска суши.

Я стискиваю челюсти, вспоминая, как быстро похожая река унесла Киру и как такие же камни, торчащие из воды словно клыки, искромсали её ногу.

Рэйкер же не серьезно? Он ведь не собирается разбивать здесь лагерь?

Не удостоив меня даже взглядом, он ступает в бурлящий поток и идет напролом. Его закованная в броню фигура рассекает бьющуюся воду, точно клинок. Он выходит на клочок земли так легко, будто это не стоило ему ни малейших усилий. Сбрасывает вещи. Он стоит ко мне спиной.

Разбирайся сама.

«Разбираться самой» для меня означает обустроить ночлег на самом краю берега, надеясь, что близость к воде обеспечит мне безопасность.