Кира рядом со мной оживляется. Её собственный меч сделан из куда более дешевого металла — никеля, самого распространенного в Штормсайде.

— …в обмен на клятву. Вы поклянетесь на своем мече, что если выживете и вернетесь с магией, то отдадите половину мне.

Вот оно. Подтверждение, которого я ждала. Он забирает часть магии себе.

Половина — это было бы не так уж плохо, если бы король планировал распределить её по своим землям, но нынешнее состояние Штормсайда — живое доказательство обратного. Нет, он оставляет её себе.

Так вот как он поддерживал в себе жизнь всё это время.

Худой мужчина поднимается с места.

— Я сделаю это, — говорит он, буквально пошатываясь от изнеможения.

Король смотрит на него как на дорожную пыль.

— И всё же он протягивает руку — и один из мечей влетает прямо в его раскрытую ладонь. Точно так же, как Рейкер призывал свой клинок.

По залу прокатывается ропот изумления.

Магия меча. Можно ли призвать любой клинок, обладая должным навыком, или только те, что сделаны из благородных металлов? Умел ли это Стеллан?

— Подойди, мальчик, — произносит король, и мужчина медленно шаркает вперед. Его руки дрожат, когда он тянется к оружию. Король качает головой. — Будь уверен, этот клинок сам никогда бы тебя не принял, но я дарую его тебе. Не разочаруй меня.

Мужчина чуть не плачет, лепеча: «Я не подведу. Спасибо, Ваше Величество». Он кланяется королю и, сияя от счастья, возвращается на свое место.

— Кто-нибудь еще?

Почти все. Неудивительно, что практически вся группа принимает предложение короля. Снова и снова я наблюдаю за тем, как он призывает металл вниз. Кира пытается вытянуть меня следом, но я не встаю с места, хотя мой собственный клинок по качеству и близко не стоит к серебряному.

Я не доверяю королю. Если эти мечи были созданы из осколков его собственного… может ли он ими управлять? Нет, мне незачем давать какие-либо клятвы. Тем более что я все равно не планирую возвращаться.

И уж точно мне не пристало клясться на своем мече королю, которого я предпочла бы увидеть мертвым в конце этого пути.

Единственные, кто тоже остался сидеть, — это Зейн и те немногие претенденты, у которых уже есть оружие из высококачественного металла.

И Рейкер, чей меч лучше, чем даже у самого короля.

Когда последний меч был призван вниз, король подошел к главе одного из столов. Моего стола.

Его взгляд скользит по претендентам и останавливается на мне. Глаза сужаются. Губы тронуты насмешливой улыбкой, но голос звучит холодно, как сталь:

— Ты, девчонка. Что же это за клинок у тебя такой, раз он лучше моего собственного?

Вокруг воцаряется тишина. Кира напрягается. Каким бы мерзким ни был король, он — самый могущественный человек по эту сторону Врат. Он может приказать казнить меня или убить прямо здесь, на месте, и никто даже не дрогнет.

— Это титан, сир, — отвечаю я, стараясь говорить размеренно. Даже смиренно.

Он насмешливо фыркает:

— Он наверняка разлетится в щепки при столкновении с одним из моих мечей. Почему же ты не приняла мое предложение?

Я заставляю себя улыбнуться как можно вежливее:

— Чтобы мой клинок разбился, кому-то нужно сначала успеть заблокировать удар.

Тишина.

Его глаза сужаются еще сильнее.

— Серебро есть серебро.

— Металл остается металлом, когда он проходит сквозь плоть и кости, — отчеканиваю я, не снимая натянутой улыбки.

Проходит секунда молчания. Две. Проклятье. Надо было просто взять один из его чертовых мечей. Сердце колотится о ребра так, что, кажется, это слышно всем вокруг.

Король склоняет голову набок.

Я сглатываю, уверенная, что сейчас он призовет со стены один из оставшихся мечей и проткнет мне горло за то, что я осмелилась ему возразить.

Но он лишь поворачивается к другому столу, и я, наконец, выдыхаю, подаваясь вперед. Рядом со мной резко вздыхает Кира — видимо, она тоже затаила дыхание.

Король, наконец, вспоминает, что нам нужно поесть, и разрешает начать трапезу. Тарелки со скрипом заскользили по столам — претенденты жадно тянули их к себе. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь голосом короля: он подсел к тем, кого явно считал своими фаворитами. Вскоре вошли стражники, чтобы собрать полученные мечи и сложить их вместе с остальным снаряжением.

Я тянусь ко всему, до чего могу дотянуться, не поднимая глаз от своей тарелки и радуясь тому, что обо мне забыли.

— Можно умереть от переедания? — Кира развалилась прямо посреди кровати, широко раскинув руки и ноги. — Такое чувство, что я сейчас лопну.

Она с трудом вытягивает шею, чтобы посмотреть на меня. С того места, где я сижу, прислонившись к двери, кажется, что это движение дается ей с огромным трудом.

— Мне это неведомо. В Брамблсайде никогда не было столько еды, чтобы можно было наесться до отвала.

Я киваю. Мне знакомо это чувство.

Кира хмурится:

— Ты что, не пойдешь в кровать? Я могу подвинуться.

При этом она не делает ни малейшей попытки сдвинуться в сторону.