Нас заставили оставить оружие у дверей под охраной стражи. Убийства внутри запрещены, потому что, по словам Стража: «Король считает, что в замке и так уже слишком много проклятых призраков». Он оглядывает нас. «Мертвые здесь не знают покоя. Убьете кого-нибудь в этих стенах — и король прикажет повесить вас на ближайших скалах».

Сам замок пропитан магией. Как и все владения Великих Домов.

Я чувствую её в воздухе, словно шепот на своей коже, когда переступаю порог.

Кто-то толкает меня плечом, и я бы расшибла голову об обсидиановый пол, если бы Кира не удержала меня на ногах.

Я поднимаю взгляд и вижу, как Кэдок подмигивает мне, прежде чем зашагать дальше по коридору.

Убийства могут быть запрещены, но есть и другие способы причинить боль. Я буду спать, подперев дверь своей комнаты мебелью, — если вообще смогу уснуть.

Когда я прохожу через парадный вестибюль, мои губы невольно приоткрываются. Снаружи замок — это чистой воды крепость: три кольца толстых каменных стен, достаточно высоких, чтобы держать голодных подданных на расстоянии.

Но внутри всё позолочено до крайнего излишества.

Серебро здесь повсюду. Сокровища короля не спрятаны в хранилищах; они выставлены напоказ, развешаны по каждой стене.

Здесь есть чудовищные серебряные крылья, которые когда-то могли принадлежать великому зверю. Серебряные перья, будто окунутые в звездный свет. Зачарованные кубки на подставках рядом с древними книгами с чистыми страницами.

Я оглядываюсь со смесью благоговения и ужаса на всё то, что король прибрал к рукам, пока не дохожу до подножия величественной двойной лестницы.

Страж стоит на нижней ступени; ястреба нигде не видно.

— Разбейтесь по парам, — приказывает он. — Найдите комнату и приведите себя в порядок к ужину.

Затем он уходит — скорее всего, чтобы представить королю полный отчет обо всем случившемся.

Кира хватает меня за руку.

— Пошли, — говорит она, морщась, будто голова всё еще болит. — Давай займем комнату получше.

Я не думаю, что в этом замке вообще есть плохие комнаты, но я следую за ней вверх по лестнице, изумляясь каждой ступени. Они совсем не похожи на те, что вели к руинам. Каждая ступенька цела и сделана из массивного мрамора, отполированного так идеально, что я почти вижу в нем свое отражение. Наверху мы сворачиваем налево, выбирая коридор, противоположный тому, куда направился Кэдок со своей группой.

— Без своего ополчения он не так уж и страшен, — говорит Кира. Личную гвардию Кэдока развернули у входа в замок. — Как и без своего вычурного золотого меча.

Я согласно хмыкаю, но не свожу с него глаз, пока он не скрывается за поворотом.

Отбор начался. Каждый будет искать способ возвыситься над остальными. Предательство станет поводом для гордости. Планы уже созревают.

Кира издает какой-то задушенный звук. Я резко оборачиваюсь к ней, рука сама тянется к мечу, которого нет…

Но я вижу лишь то, как она в оцепенении замерла перед открытой дверью. Медленно шагнув к ней, я понимаю: она ни капли не преувеличивает.

У меня едва не подкашиваются ноги.

Кровать. Настоящий матрас, с плотными одеялами и горой подушек сверху. Роскошь, которая в Найтфелле показалась бы нелепой.

Всплеск чувства вины отравляет мой восторг. Пусть Стеллан и не обеспечил меня настоящей кроватью или подушками, он дал мне дом, когда мой собственный сгорел дотла. Он отдал мне всё, хотя куда проще было бы просто позволить мне свернуться калачиком и умереть.

И посмотри, к чему это его привело.

Кира скидывает грязные сапоги и спешит внутрь.

— Здесь отдельная ванна! — кричит она. — Я первая.

Я слышу, как захлопывается дверь, и следом раздается шум льющейся воды.

В коридоре эхом отдаются шаги. Он наполняется голосами — остальные претенденты находят свои комнаты. Наконец я вхожу внутрь, закрываю дверь и медленно сползаю по ней вниз, не желая пачкать кровать грязной одеждой. Сидя на полу, я провожу пальцами по нежно-лиловым обоям, сделанным из… это что, шелк?

Черт. Точно он.

Стены здесь «одеты» в самую роскошную ткань, которую я когда-либо трогала в своей жизни. И остальная часть комнаты ничуть не уступает в богатстве.

Я оглядываюсь по сторонам, подмечая золотую отделку потолка, кровать с балдахином на четырех столбиках, массивный очаг, тяжелые, богато расшитые шторы и огромную — размером с дверь — серебряную раму, обрамляющую скромную картину с изображением рыцаря.

Какая бессмысленная трата хорошего металла.

Я больше не в том истерзанном и залитом кровью лесу. Но мое тело, кажется, не видит разницы между замком и полем боя. Его не обмануть этим убранством.