Женщина с длинными темными волосами и глубоким зеленым оттенком кожи. Что-то вроде лесного призрака. Мгновение — и она исчезает, проваливаясь в небольшую лужу воды, черную как сама ночь. Я хмурюсь, собираясь открыть рот и что-то сказать, но в этот момент по луже пробегает рябь, и из нее поднимается кто-то другой. Бессмертная в изысканном платье, готовая к балу, ее золотистые волосы уложены в замысловатую прическу. Наряд пышный, ослепительный. Ткань напоминает воду, превращенную в шелк, расшитую редкими металлами и бриллиантами. Я моргаю, пытаясь рассмотреть поближе. Что это? Иллюзия? Я делаю шаг ближе к Рейкеру, размыкая губы, чтобы окликнуть его, сказать хоть что-то, как вдруг по луже снова идет рябь, и женщина превращается в воина. В полных доспехах. Он заносит меч.

Рейкер мгновенно разворачивается и швыряет свой меч прямо в иллюзию. К моему удивлению, его клинок пронзает нечто реальное. Воина. Если секунду назад иллюзия была невидимой, то теперь она обрела плоть.

Существо тает, стекая обратно в темную лужу, и меч Рейкера падает вслед за ним.

В мгновение ока клинок Рейкера снова оказывается у него в руке, и он вонзает его в лужу. Та содрогается — и ускользает в землю. Исчезает.

— Что это…

— Это ласк.

— Кто?.. Откуда… откуда ты знаешь?

Он переводит взгляд на меня.

— Ты действительно думаешь, что я отправился в Квестрал таким же неподготовленным, как ты?

Точно. Он знал и про пикси. Должно быть, он разыскал одного из тех бродячих сказителей или, может быть, кого-то из королевских ораторов. Конечно. Я вспоминаю их разговор в замке и то, что он сказал мне позже — о жажде мести. Это месть во имя короля?

Или… месть ему самому?

Я подавляю раздражение, понимая, что детали могут пригодиться мне в будущем. Словно предугадав мой следующий вопрос, Рейкер вздыхает и произносит:

— Если прислушаться, он издает едва уловимый звук. Мерцающий скрежет.

Я даже не слышала его. Я была слишком отвлечена красотой иллюзий. В чем, полагаю, и заключался весь смысл.

— Если ты смотришь на него, он становится реальным. Он питается твоим вниманием, твоей энергией. Он становится сильнее.

Понятно.

Он собирается сказать что-то еще, но, кажется, передумывает и замолкает. Просто качает головой и продолжает путь.

Я иду следом.

Мы идем еще несколько часов, встречая лишь горстку других существ, каждое из которых Рейкер быстро кромсает в клочья.

Затем, в один миг, туман словно срывает в сторону, и у меня отвисает челюсть.

ГЛАВА 23

туманами открывается лес с деревьями-великанами.

— Небесные перья, — выдыхаю я. Я знаю это название только по историям. По шепоту легенд о деревьях настолько высоких, что они царапают само небо. — Серебряные небесные перья.

Их стволы толще, чем мы с Рейкером вместе взятые. Хвоя на солнце отливает серебристо-зеленым. Я останавливаюсь и задираю голову. Я просто смотрю и смотрю, разинув рот.

— Что еще? — огрызается Рейкер.

Я качаю говой.

— Ты когда-нибудь чувствовал себя… совершенно ничтожным? В… в хорошем смысле? — В глазах колет от слез, дурацких слез, ведь мы только что едва не погибли добрый десяток раз, но этот мир… этот мир клыков и когтей прекрасен. Я перевожу взгляд на Рейкера и вижу, что он смотрит на меня. Весь его вид говорит о том, что он совершенно не впечатлен.

— Нет, — это всё, что он произносит, прежде чем снова отвернуться.

Ну конечно. Харлан Рейкер, прославленный воин, кто угодно, только не «ничтожный».

Мы прошли сквозь туманы. Часть меня была уверена, что я там и погибну, затеряюсь навеки, как тот спрятанный меч.

Но постепенно холод тумана отступает, соскальзывая с кожи, выветриваясь из костей, пока я иду через лес в тихом благоговении. Есть в этом месте что-то общее с Костяным лесом… Древность. Нетронутость. Но вместо пронизывающего ледяного ужаса здесь я чувствую лишь ровное тепло. И дело не только в солнце, которого в тумане будто и не существовало. Нет. Деревья настолько высоки и дают столько тени, что солнечный свет распадается на мерцающие ленты, распутывающиеся среди чащи.

Это что-то другое. Тепло самой природы, возможно. Пульсация, похожая на биение сердца.

Мы продолжаем путь. Поза Рейкера остается неизменной, но примерно через час он внезапно напрягается. Оборачивается. И тогда я тоже это слышу.

Тихий плеск воды. Я даже не жду его. Ноги хрустят ветками и взметают пыль, пока я бегу на звук, и вот я уже стою на коленях у ручья. Кристально чистая вода. Наконец-то. Я готова и смеяться, и плакать одновременно. Я зачерпываю воду пригоршнями, пью прямо из ладоней, умываю лицо. Моя спина все еще покрыта коркой засохшей крови.

Ручей неглубокий, но воды достаточно, чтобы искупаться.

Я поворачиваюсь к Рейкеру, который приближается с куда меньшим энтузиазмом. Он тоже весь в крови. Но, в отличие от меня, благодаря доспехам, капюшону и маске, она не коснулась его кожи — за исключением рук. Я открываю рот, затем закрываю его. Решаю, что это не стоит того, чтобы спрашивать.