— Ты… ты вошел туда за мной.

— Я вошел в туман за этим мечом, — рычит он. Он имеет в виду мой меч. Тот, что висит у меня за спиной, всё еще перепачканный в крови саблеволка.

Так вот оно что. Вот причина, по которой он до сих пор меня не бросил. Нужна ли ему вообще карта? Скорее всего, нет. Ему нужен мой меч. Как и всем остальным.

Я продолжаю пятиться, опираясь на дрожащие руки. Ладони едва не скользят в… крови. Она повсюду. Вокруг лежат существа, искромсанные в клочья, причём удары были настолько точными, что плоть не висит рваными лоскутами — нет, срезы чистые и ровные. Совсем как те листья, разрубленные пополам.

Я не оборачиваюсь, чтобы оценить масштаб резни, устроенной в лесу, но я чувствую запах. Я легко могу представить, что белый Костяной лес теперь стал багровым от запекшейся крови.

Колени едва не подкашиваются, когда я поднимаюсь на ноги. Я вскидываю меч изнуренными руками, и боль в плече почти ослепляет меня.

Я не отдам его без боя. Хотя, увидев эту бойню, я как никогда ясно осознаю, что шансов у меня нет.

— Так почему бы просто не убить меня? — требую я ответа.

— Мне не нужны два меча в этом путешествии, — выплевывает он, и в его голосе слышится чистая ярость. — Я лучше позволю такой, как ты, нести его, чем кому-то другому.

Такой, как я.

Значит, я всего лишь безобидный мул, тащащий для него клинок, пока он ему не понадобится.

Вот зачем он меня тренирует. Не для того, чтобы я была под защитой… а для того, чтобы у меня был хоть призрачный шанс уберечь это оружие.

Он предаст меня при первой же возможности. Он заберет мой меч в тот самый миг, когда ему это заблагорассудится. Я знала это с самого начала, но… я думала… после всего того времени, что мы провели вместе…

Глупо было полагать, что он может чувствовать ко мне хоть каплю верности. Беспощадный воин. Монстр.

Всё, что я о нем думала, подтвердилось.

— Демон, — произношу я дрожащим голосом.

— Хуже, — отвечает он. И в этот момент он направляется ко мне, медленно и хищно. Он приближается, и я спотыкаюсь, пятясь назад. С него стекает кровь. Его капюшон и доспехи пропитаны ею насквозь.

И ни капли этой крови не принадлежит ему.

Он — само воплощение смертоносного воина. Он не останавливается, как и я, пока я не зацепляюсь за что-то и снова не падаю на задницу. Голова. Я споткнулась о клык, торчащий из безжизненной головы существа, которое Рейкер в одиночку — буквально — обезглавил своим клинком, пока я висела на нем.

И это не единственная туша. Каждое создание, охотившееся за мной в этом лесу, теперь превращено в лоскуты плоти.

Я перевожу взгляд с глаз зверя на тьму под капюшоном Рейкера. Он возвышается надо мной, словно я — загнанная в угол добыча. Я сглатываю. Капля крови, упавшая с его капюшона, пачкает мою щеку, и я вздрагиваю. Он наклоняется ближе, и его голос звучит твердо, как сталь в моих дрожащих руках:

— Больше никогда не заноси на меня меч, Арис. Если только ты и вправду не хочешь его потерять.

С этими словами он поворачивается ко мне спиной.

Монстр. Мне должно быть до смерти страшно. Я должна быть сломлена и покорна; мне следовало бы внимать его словам и приказам как высшему закону.

Но вместо того, чтобы покорно плестись за ним сквозь туман, я поворачиваюсь к отрубленной голове. Действуя здоровой рукой, я начинаю отпиливать клыки зверя. Они со стуком падают на землю. Затем я тянусь за флаконами. Каким-то чудом они не разбились в моих карманах даже после того падения.

Я протыкаю дыру в шее волка и начинаю сцеживать остатки крови в пузырек.

— Что ты делаешь? — требует ответа Рейкер с другого конца поляны.

— Добываю противоядие, — бросаю я, вспоминая текст из книги. Часто вещи являются одновременно и ядом, и лекарством. Зверь должен быть невосприимчив к собственному яду, а значит, его кровь полна нужных мне антител.

Я выливаю половину флакона на порез на икре и содрогаюсь. Кровь дымится, будто она прожигает мне кожу. Ощущение почти такое же, как когда клык вошел в мою ногу. Я крепко зажмуриваюсь.

Однако постепенно я начинаю чувствовать пальцы ног. Икру.

И это чертовски больно.

Рана, может, и не до кости, но она длинная. Если бы только у меня была настоящая исцеляющая эссенция… но она добывается из совсем другого существа. Проходит несколько минут, прежде чем я могу стоять или идти без гримасы боли. Моя походка всё еще остается неровной.

Рейкер ждет, пока я подойду к нему вплотную.

— Твое плечо, — говорит он бесстрастно.

— Я знаю, — бросаю я, проходя мимо него.

Его голос звучит как раздраженное рычание. — Его нужно вправить.

— Нет, спасибо, — отвечаю я, продолжая идти вперед и игнорируя вспышку боли при каждом движении.