Но ему не выпадает такой шанс.

Из ниоткуда вылетает стрела размером с мою ногу, прошивает лес и вонзается прямо в сердце твари. Медведь замирает. Хрипит.

А затем он падает. Рушится и скользит по инерции, вырывая с корнем пни и взрывая землю, несясь прямо на меня с глазами, всё еще горящими тем самым серебряным светом. Я спотыкаюсь, и меня едва не раздавливает тушей, но Рейкер вовремя дергает меня в сторону, убирая с пути.

— Проклятые боги, Арис, — рычит он. Его меч всё еще наготове.

Из лесной чащи выходит бессмертный.

Это мужчина, держащий в руках самый огромный арбалет, который я когда-либо видела. Его ложе — из чистого серебра, будто вырезано из дерева в Стране Богов. Совсем как та стрела с металлическим наконечником, что сейчас торчит в сердце медведя.

Он бросает на нас быстрый взгляд, кивает в знак приветствия и принимается карабкаться на тушу зверя. Он что-то бормочет себе под нос, словно делает заметки. Его голос звучит возбужденно. В мгновение ока он выхватывает массивную мерцающую пилу и начинает срезать иглы прямо со спины медведя.

Я вопросительно смотрю на Рейкера, но его взгляд прикован к этому бессмертному. Его пальцы всё так же крепко сжимают рукоять меча.

Я делаю шаг вперед. Еще один. Меня так и подмывает рухнуть на землю, или выплеснуть содержимое желудка, или просто свернуться калачиком и разрыдаться.

Но мне нужно знать.

— Что это за существо?

Бессмертный глядит на меня сверху вниз со своей высоты. Он окидывает меня взглядом с ног до головы — всего на мгновение, — после чего ухмыляется.

У него огненно-рыжие волосы, загорелая кожа и яркие, золотистые, сверкающие глаза. Телосложение человека, который прошел через изнурительные боевые тренировки. Возможно, длившиеся веками. Он красив. Он слегка склоняет голову набок с едва заметным весельем, словно подмечая мое внимание к своей персоне.

Затем он возвращается к иглам. Я уж было решаю, что он меня проигнорирует, но тут он произносит:

— Это сталекоготь.

Я опускаю взгляд на когти медведя, и у меня перехватывает дыхание. Каждый из них длиннее моего меча и отливает каким-то древним материалом, который решительно не является сталью. Бессмертный, кажется, проследил за моим взглядом, потому что добавил:

— На самом деле это не сталь… но она прочнее большинства металлов. Их вплавляют в мечи, чтобы сделать их крепче. Или делают оружие прямо из них… — Он кивает на свою стрелу, и я замечаю, что её наконечник сделан из того же самого материала.

Интересно.

— А иглы?

— Содержат один из самых сильных ядов, когда-либо обнаруженных.

Я вскидываю бровь, глядя, как он бесцеремонно собирает почти все иглы до одной.

— И кто же вы? Охотник?

Он сверкает белоснежной, идеальной улыбкой.

— Именно. — Он полностью разворачивается ко мне. — Спасибо, кстати. За то, что выманили его. Я не видел таких уже очень давно… Они редкие. Впадают в спячку на столетия. Некоторые и вовсе считали, что они вымерли…

Мои зубы невольно сжимаются. Значит, я была не более чем наживкой. Я вспоминаю слова Ксары об охотниках. О том, что именно из-за них некоторые древние существа находятся на грани исчезновения. Я внимательно изучаю этого человека, гадая, не о нем ли она говорила.

— У сталекогтей есть пристрастие к человечине?

Он снова наклоняет голову, глядя на меня с забавлением.

— Нет. Они — эфироядные.

Увидев мой пустой взгляд, он поясняет:

— Они питаются магией.

О. Я вспоминаю тот мерцающий серебряный луч, который он испустил. Но это не объясняет, почему он гнался за мной.

Должно быть, у меня на лице написан вопрос, потому что он кивает в сторону моей спины:

— Твой клинок.

— Мой меч? — Он кивает, но я качаю головой. — В нем… в нем нет магии.

Он хмурится:

— Я никогда не видел, чтобы зверь преследовал объект с таким фанатичным упорством. Магия в нем определенно есть. — Заметив, что я продолжаю настаивать на своем, он пожимает плечами: — Ты смертная. Ты не можешь ее активировать.

И Ксара, и книга говорили, что чешуя, когти и кости магических существ могут быть вплавлены в оружие, чтобы передать ему крупицу их магии. Неужели в моем клинке есть нечто подобное?

Я завожу руку за спину и провожу пальцем по рукояти. Неудивительно, что за ним охотится столько народу.

Внезапно я осознаю тот факт, что передо мной — бессмертный. С перевязью, полной оружия. Если он захочет забрать мой меч, ему не составит большого труда украсть его у меня. Я делаю шаг назад. Словно почувствовав направление моих мыслей, он снова сверкает своей улыбкой.

— Не беспокойся, человек. Я сам скорее по части лука и стрел. Твой меч, уверен, потянул бы на кругленькую сумму… — Он поджимает губы, раздумывая. — Но, скорее всего, в процессе это стоило бы мне головы. А мне моя голова весьма дорога. — Он подмигивает мне. — Кажется, тебе она тоже нравится.