— Вы что, с ума сошли?! — набросился я на них. — Не подходите с динамитом так близко к огню! Хотите нас всех угробить?

Они, словно оглушённые, отступили друг от друга. И тогда я понял, почему Йертсен так кричал, а Лииса плакала.

Солома на несколько метров вокруг была заляпана кровью. Среди неё лежали тела двух хаски. Их распоротые животы ещё парили, будто из мёртвых тел выходили последние искры жизни. Раны выглядели так, словно собаки нанесли их себе сами. Не друг другу — каждая сама себе.

Третий хаски каким-то чудом уцелел. Рой был самым маленьким. Лапы у него казались белыми носками. С чёрным пятном вокруг одного глаза он походил на пирата, но сейчас в нём не осталось ничего лихого. Скуля и обезумев от страха, он забился в угол.

Руки у Лиисы дрожали. Она в оцепенении смотрела на трупы.

— Кто мог такое сделать?

Йертсен подошёл ко мне.

— Что вы видели там, внизу?

— То же, что и Прем.

Он в ужасе уставился на меня.

— Тёмную фигуру?

— Звучит безумно, да, но… — я кивнул. — Я не знаю точно, что это было. Но чем бы оно ни оказалось, оно уже наверху. Здесь, на станции.

Я посмотрел на динамит у него в руках. Шашек было около пятнадцати; каждая сантиметров сорок длиной и толщиной с прогулочную трость.

— Это всё?

— В другом складе есть ещё столько же, около тридцати капсюлей-детонаторов и две катушки бикфордова шнура.

— Берём всё. Заминируем не только шахту, но и всю станцию.

— Вы хотите всё взорвать? — спросил Йертсен.

— Да. Всё. Если только у вас нет идеи получше.

Он промолчал.

— У вас с Лиисой время до рассвета. Марит и я займёмся остальным. Через три часа уходим.

Не добавив больше ни слова, я отвернулся и побежал обратно в главное здание.

Пока Лииса и Йертсен собирали динамит и сотни метров шнура, мы с Марит вытащили из кладовой к входной двери рюкзак и ящик собачьих галет.

Раз в живых осталась всего одна собака, корма в бухту нужно было везти меньше, чем мы рассчитывали сначала. А поскольку время поджимало, я был рад любой причине, которая позволяла уйти со станции как можно скорее.

Затем я сбегал в комнату Бьёрна и Нильсена и взял для нас свитеры и куртки из оленьего меха. После этого принёс со склада снегоступы, снежные очки, одеяла, спальные мешки и аварийную палатку на троих.

В кают-компании я нашёл газовую горелку, баллон и две неиспользованные керосиновые лампы. К тому времени перед входом накопилось столько вещей, что ими можно было доверху нагрузить большие нарты. Но это было далеко не всё.

Последний мой путь лежал в кабинет Према.

Пробегая по коридору, я едва не споткнулся о бикфордов шнур, протянутый поперёк деревянного пола. Лииса и Йертсен уже заминировали весь шахтный зал, заложили заряды на первых десяти метрах скальной стены и теперь размещали динамит в коридорах и комнатах.

Запальные шнуры, словно чёрные линии, змеились между керосиновыми лампами. Стоило Лиисе двинуться, как Рой, похожий на перепуганного щенка, тут же следовал за ней и всё время путался под ногами. Вильнув хвостом, он задел лампу; та качнулась и едва не опрокинулась.

— Лииса! Убери отсюда собаку! — крикнул я.

Она испуганно обернулась.

— Нет, он…

— Лииса, этот пёс ещё всех нас угробит.

— Если я выпущу его наружу, он умрёт так же, как остальные.

Я был уже на грани.

— Тогда посади его на привязь или запри в какой-нибудь комнате, но не позволяй бегать где попало!

Лииса схватила пса за ошейник и скрылась с ним в комнате Рённе. Я пошёл дальше, к кабинету Према.

Я понимал: правление группы инвесторов распнёт меня, если я в приступе паники обращу в щепки и пепел всю станцию — итог почти трёх лет тяжёлой и дорогостоящей работы. С другой стороны, за несколько дней погибли пять человек, и, если я хотел, чтобы последние четверо выжили, нужно было действовать.

Однако бремя доказательств лежало на мне. А для этого требовались все документы.

Комната Према всё ещё напоминала архив после землетрясения. Глобус стоял посреди бумажных стопок высотой с башни. Десятки папок, записок, чертежей, шкал, списков, досье и дневников с беспорядочно занесёнными результатами исследований вываливались из шкафов или валялись на полу.

Несколько дней назад я уже пытался навести порядок в этом хаосе, но теперь у меня не было времени просматривать всё оставшееся и решать, какие бумаги важнее. Поэтому я просто побросал документы и фотографии в большой морской сундук. Из лаборатории добавил несколько образцов породы, костные находки и магнитные ленты с аудиозаписями, затем захлопнул крышку.

Сундук весил килограммов тридцать. Правой рукой я пользоваться не мог, поэтому ухватил его левой за ручку и потащил по коридорам к выходу, всякий раз приподнимая над натянутыми на полу проводами. Краем глаза я увидел, как Йертсен в дрожащем свете керосиновых ламп исчезает в шахтном зале.