Так заканчивалась первая книга, которую Неле впервые прочла полгода назад и ключевые места которой теперь знала наизусть. Бергер действительно вернулся на остров — как и намекал. Говорили, что после него осталось еще три дневника: в них он рассказывал, что произошло дальше в Моржовой бухте, и объяснял, на что наткнулись они трое — Марит, Хансен и он сам. Эти тома должны были быть где-то здесь.

Теперь Неле стояла перед зеркалом в умывальной и обрабатывала касательное ранение антисептиком из аптечки. Несколькими полосками пластыря она стянула края раны, но кровь все равно выступала снова и снова.

Стиснув зубы, Неле наложила поверх пластыря толстый слой стерильных салфеток и туго перебинтовала руку марлей. Ткань тут же окрасилась красным, однако вскоре кровотечение остановилось. Зато сама рана начала пульсировать.

Она проглотила две обезболивающие таблетки, тоже найденные в аптечке, и смыла кровь с руки и ладоней. Пропитанный кровью свитер она больше не трогала. Вместо него надела собственную ветровку, которую принесла в рюкзаке. Все не так уж страшно, сказала она себе.

Труп Олофссона все еще лежал в главном помещении, перед разбитой рацией. Кряхтя от натуги, она протащила мертвеца через всю комнату к кладовке. На двери висел написанный от руки желтый плакат: «Гений управляет хаосом!» В нынешней ситуации это звучало как дурная шутка.

Она запихнула тело в кладовку и закрыла дверь. Хотя кровь Олофссона давно засохла, Неле все равно вытерла руки о штаны. Теперь о случившемся напоминало лишь темно-красное пятно на полу.

Завтра, когда рассветет и буря утихнет, она похоронит тело в снегу. Эта мысль вновь напомнила Неле о том нечто, что бродило снаружи вокруг станции. Что бы это ни было, Олофссон предупреждал ее об опасности, а значит, пора было проверить, надежно ли заперты все двери и окна комплекса.

В крайнем случае ей придется здесь забаррикадироваться — на несколько дней, а если понадобится, то и на недели.

Она обошла станцию, проверяя все двери, люки и окна. Заодно искала оружие или еще одну рацию. Ничего! Единственную уничтожил Олофссон.

Снаружи сумерки уже сгущались в бездонную тьму. Ветер выл без передышки и время от времени швырял в стекла плотные снежные вихри. Больше не было видно ничего.

Наконец она добралась до технического помещения, где билось сердце станции. Здесь стояли дизель-генератор и аварийный агрегат, обеспечивавшие станцию восемьюдесятью киловаттами электроэнергии.

Хотя выхлопные газы отводились наружу через систему труб, в воздухе висел маслянистый запах — как на заправке. Рядом стояли бочки с топливом. Неле постучала по ним ногой. Полные. Значит, электричества должно было хватить.

Под приборами и схемами, где была показана планировка станции, она нашла несколько выключателей наружного освещения. Неле щелкнула тумблерами, и вокруг станции один за другим зажглись фонари.

Теперь сквозь окна, в тускло-желтом свете, она видела, как мечется снег. Существо снаружи и так знало, что она здесь, внутри. Зато теперь Неле хотя бы заметит его, если оно станет красться мимо окон и, возможно, искать как проникнуть в помещение.

Пока Неле осматривала станцию и разбиралась в технике, она не заметила, как внутри похолодало. Настенный дисплей показывал чуть меньше четырнадцати градусов. По сравнению с наружным морозом здесь все еще было почти тепло, но ночью температура быстро поползет вниз.

Неле закрыла большинство внутренних дверей станции, отгородив для себя участок с кухней, умывальной и жилыми каютами команды — пространство, где могли бы разместиться шесть человек. Здесь она включила пропановый обогреватель, рассчитывая нагнать хотя бы восемнадцать градусов. Поскольку входная дверь какое-то время оставалась открытой, тепло успело выветриться.

Обессилев, она оглядела помещение. «Писать в снег запрещено», — гласила табличка рядом с туалетом. Как и на других станциях, верхний слой снега вокруг «Сибириона» использовали для получения питьевой воды.

Когда Неле прибыла сюда, она видела кран. Им снег поднимали на крышу, в воронку. Оттуда он попадал в бак объемом три кубометра, который подогревался отработанным теплом генератора. Все это представляло собой замкнутый цикл, соединенный морозостойкими водопроводными и электрическими линиями.

К счастью, прежде чем пять дней назад отправиться в Тромсё, она неделями изучала станции во льдах и прочитала в интернете все, что смогла найти о польской метеостанции Баранув и похожих объектах. Правда, именно вокруг «Сибириона» ходило больше всего мифов и легенд, в которые она, по правде говоря, вовсе не собиралась верить… до сих пор.

И тебе ничего не останется, кроме как какое-то время продержаться здесь. Великолепно!