— Через две недели мы должны закончить главный корпус, — начал я. — Не хватает ещё полов и крыш, не вставлены окна и двери. Только тогда мы сможем перебраться из палаток под крышу. Ход от дровяного склада к мастерской не прокопан. Псарня тесна. И кладовую надо расширять.

Я выдержал паузу. Хансен по-прежнему смотрел мимо меня — куда-то в сторону скалы.

— Так ведь Марит тебе отменная подмога.

— Да, разумеется, но всё это нужно сделать прежде, чем мы возьмёмся за шахту, — настаивал я.

— Не для такой работы я скроен. — Он сунул один костыль под мышку и стянул с головы шерстяную шапку, чтобы помять её в руке, — он всегда так делал, когда чувствовал себя не в своей тарелке.

Я прикусил язык. Как же мне втолковать рослому, упрямому китобою, насколько срочны эти работы?

— Ян, я не против того, чтобы ты целыми днями торчал внизу и возился со своим скоб-трапом, но…

— Нашим скоб-трапом! — поправил он.

— Хорошо, с нашим. Но ты не имеешь права забирать у нас с Марит людей и гонять их в шахту. Не сейчас! Время спускаться ещё придёт. Прежде должна стоять станция, ты понимаешь? Станция должна стоять!

— Так ведь и стоит!

— Нет! — вырвалось у меня. — Слишком многого ещё не хватает. И нам нельзя мешкать — у нас всего две недели. Оскар Линдеман дал знать, что прибудет на следующем судне. Что я ему покажу? Несколько коробок без крыш да недоделанные хижины?

— Да-да, знаю — твой меценат.

— Наш меценат! — выкрикнул я.

Исландцы прервали разгрузку и обернулись на нас. В ту же секунду я пожалел, что нервы меня подвели. Я перевёл дух и продолжил уже спокойнее:

— Линдеман захочет осмотреть здесь каждый угол. Если всё будет стоять, если ему понравится увиденное и мы заслужим его доверие — со скоб-трапом будет покончено. Тогда мы получим деньги на крепкие лебёдки и подъёмные люльки.

— А если нет?

— Должно получиться! Ради бога, спускайся в шахту хоть на простой верёвке, если иначе не желаешь, — это твоя жизнь, — но оставь мне людей! Только эти две недели. После приезда Линдемана мы вместе начнём спуск.

— Незамедлительно?

— Слово даю.

Хансен кивнул. Не прибавив ни слова, он отвернулся и заковылял на костылях обратно в дом — чтобы вновь кануть в темноту шахты.

Я постарался выкинуть этот разговор из головы и пошёл к исландцам — помогать с разгрузкой.

Примечания переводчика:

Скоб-трап — вертикальная лестница из железных скоб, вмурованных в стену шахты или борт судна.

Бумага верже (фр. vergé — «полосатая») — дорогая писчая бумага ручной выделки с характерным рисунком из тонких полосок на просвет; признак изысканной корреспонденции.

Гагары (нем. Taucherenten, букв. «утки-ныряльщики») — морские птицы; в немецком оригинале использовано собирательное название ныряющих уток.

Подъёмные люльки (нем. Gondeln) — подвесные кабины для спуска людей в шахту на тросах лебёдок.

Банджо — струнный щипковый инструмент, популярный среди моряков и китобоев XIX века.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 28

Две недели спустя мы уже разобрали большую часть палаток и на рассвете перебрались в хижины. Всё утро меня не покидало смутное волнение: нам предстоял важный визит.

Ровно в полдень корабль капитана Андерсона бросил якорь в бухте. Пока люди выгружали из трюма на сани свежий провиант и научные материалы, сам Андерсон вместе с ожидаемым гостем поднялся на плато.

Оскар Линдеманн был человеком внушительной стати — на добрую голову выше меня — и вполне оправдывал свою репутацию. Недооценивать его не стоило.

В свои без малого шестьдесят он оставался старейшим инженером Технического факультета Вены. Линдеманн носил очки, серые усы закручивал на концах, а волосы пригладил помадой. До чего же неуместно при таком холоде.

И одет он был совершенно не по погоде: двубортный костюм, котелок, тонкие кожаные перчатки и щегольские лакированные ботинки, к которым после подъёма всё ещё липли снег и комья грязи. И всё же этим своим видом он представлял университет, без слов давая мне понять, как именно следует держаться в его присутствии.

В конце концов, ректорат высшей школы не только взял на себя мои долги перед издательским домом после неудачной экспедиции, но и оплатил строительство станции на нынешнем этапе. Многочисленными письмами и личной беседой мне удалось пробудить интерес ректора к этой загадочной шахте. Я сулил революционные научные открытия.

Теперь предстояло предъявить первые успехи и доказать, что общественные средства университета не растрачены впустую. Иначе новых гульденов нам больше не видать.

Я хотел пожать Линдеманну руку, но он не снял перчаток и уклонился от приветствия. Я уже собирался что-то сказать, однако осёкся: за Линдеманном, капитаном Андерсоном, доктором Трэвисом и несколькими матросами мелькнула дамская шляпка. Сердце у меня бешено заколотилось.