У отца была своя автомастерская, мама делала косметику и мыло ручной работы. Я закончила школу, поступила в университет. Позже на одной из вечеринок мы познакомились с Мироном и поженились, хотя я еще училась. С детьми решили подождать — я заканчивала учебу, Мирон строил карьеру.

Он был перспективным управленцем, в компании его выделяли и для начинающего специалиста зарабатывал он достаточно неплохо.

Семья Гаевских была более состоятельной, чем мои родители. К нашему браку они отнеслись довольно прохладно и настороженно, если не сказать большего.

Но у них не осталось выбора, им пришлось смириться. Мирон от любви буквально с ума сошел. У него полностью снесло крышу, он ничего не хотел слышать.

Я тоже влюбилась без оглядки и готова была идти за ним хоть на край света. Мои родители оказались более уступчивыми и лояльными. Для них было важно только, чтобы я не забросила учебу и не зарылась раньше времени в пеленках.

На свадьбу мои родители денег не пожалели. Мирон наши свадебные наряды и кольца купил за свои заработанные деньги, и тогда Гаевским пришлось скрепя сердце присоединиться к приготовлениям. Иначе они остались бы за бортом.

Мне было решительно все равно, какой будет свадьба. Для меня главное было, что теперь мы с Мироном связаны навеки.

Вот я именно так и верила — до конца наших дней. До гробовой доски. До последнего вздоха. Как там еще было красиво написано в брачных клятвах, которые мы зачитывали друг другу с украшенных цветами свитков возле такой же украшенной цветами арки.

Когда я произносила эти слова вслух, мне казалось, они отдаются эхом в наших сердцах. И я читала в глазах Мирона, что он тоже свято верил в то, что говорит.

Со временем все наладилось, даже Гаевские как будто смирились. По крайней мере, пока семья не мешала Мирону строить карьеру, их все устраивало.

А мы с ним были самыми счастливыми и влюбленными молодоженами, которые только жили когда-нибудь на этом свете.

Первое время мы ходили с красными глазами, друзья даже дразнили нас семейкой Калленов. Мы хронически не высыпались, потому что почти все свободное время занимались любовью.

Мирон будил меня по несколько раз за ночь. Утром мы не могли расстаться, вечером на отдых оставалось совсем мало времени. Но эти месяцы до сих пор вспоминаются как самые счастливые.

Все пошло под откос, когда заболела мама.

Почему она так затянула, почему пропустила первые стадии, я не знаю. Но опухоль в груди оказалась не кистой, как мама упрямо твердила почти год, а онкологией.

На ранних стадиях болезнь лечится гораздо успешнее, но у нее уже пошли метастазы.

Лечение протекало тяжело, стоило космических денег. Отец продал мастерскую, я пошла работать. Видя, как я переживаю, Мирон тоже взял подработку.

Он меня очень поддерживал и помогал. Но и я бы точно так же поступила, если бы с его родителями случилась беда. Я не заметила, в какой момент мы начали отдаляться.

Универ, работа, больница — наверное в какой-то момент я и правда его забросила. И правда стала мало времени ему уделять. Но я хорошо помню тогда свое состояние — я легко засыпала стоя в маршрутке или троллейбусе, зажатая со всех сторон пассажирами. Часто могла проехать свою остановку, потому что проспала.

Тот день я запомнила на всю жизнь. День, когда моего отца арестовали по обвинению в присвоении денежных средств в особо крупных размерах.

Мне позвонила мать Мирона...

Глава 3

Аглая

— Ты и так достаточно долго продержалась рядом с нашим сыном, Аглая, — свекровь смотрела на меня с вызовом. — То, что ты попала в нашу семью, уже было для тебя большой удачей.

Она не просто попросила, а потребовала с ней встретиться, причем к нам не захотела приехать. И к себе звать не стала, мы с ней в кофейне встретились возле моей работы.

Я молча смотрела на ее поджатые губы, вздернутый подбородок, холодные глаза и ничего не понимала.

Раньше свекровь никогда не позволяла себе со мной так разговаривать, особенно при Мироне. Но теперь что-то явно изменилось, она даже не собиралась это скрывать.

А я не собиралась ей помогать и продолжала молчать.

Со свекровью у нас отношения всегда были ровные. Я слишком любила мужа и всегда находила способы ладить с его матерью. Тем более, Мирон мне особо ее не навязывал.

Поэтому я даже немного растерялась от такой открытой враждебности.

Возможно, причиной был арест папы, но разве Гаевские не понимали, что его подставили? За больше чем два года нашего брака можно было понять, что за человек мой отец.

— Ты тянешь его ко дну, разве ты этого не видишь? — свекровь продолжала нападать, и тогда я не выдержала.

— Что вы хотите, Регина Борисовна? — спросила устало. — Вы меня сами на разговор позвали, а теперь зачем-то кругами ходите.

— Хорошо, я скажу прямо, — свекровь наклонилась и сказала отчетливо, чеканя каждое слово. — Я хочу, чтобы ты его, наконец, от себя освободила, Аглая. Отпусти моего сына. Сколько ты будешь держать его возле себя на привязи? Или ты не понимаешь, что крылья ему обрезаешь? Сама по земле ползаешь, и ему взлететь не даешь.