Даже в полумраке комнаты видно, как он бешено сверкает глазами.

— Сколько лет твоей дочери, Аглая?

— Это не твое дело, Мирон. Не вздумай даже близко ней к подходить.

— Я просто хочу знать. Она не похожа на тебя. От кого ты ее родила? От того качка, с которым сосалась в машине?

Это уже перебор.

— Не вышло у нас с тобой диалога, — качаю головой и иду к двери. Распахиваю ее настежь. — Сам уйдешь или мне на помощь позвать?

Он подходит вплотную, и мы оба понимаем, что одна я против Мирона ничего не сделаю. Я ему едва достаю до подбородка, к тому же за эти пять лет он стал раза в полтора шире в плечах.

Одна я — это половина Мирона в ширину. Но отступать мне все равно некуда.

— Спокойной ночи, — говорю, берясь за ручку двери. — И что бы ты там себе ни вообразил, мир вращается вокруг своей оси. А не вокруг Мирона Гаевского.

Пользуюсь замешательством бывшего мужа, выталкиваю его, полностью ошалевшего из комнаты, и быстро запираю дверь. Для надежности придвигаю к двери кресло.

Ясно, что этот гад где-то раздобыл ключ от моей комнаты. Ладно, до утра он вряд ли явится, а завтра нас уже здесь не будет. Не станет же Тимур создавать проблемы для семейного счастья своей сестры.

То, что Мирон начал спрашивать об отце Стефании, конечно, плохо. И возраст ее выяснять, тоже. С другой стороны, у меня даже документов пока нет, чтобы ему показать. Только электронные версии.

Это не страшно. Завтра меня уже здесь не будет. Завтра я потребую, чтобы Тимур отвез меня отсюда как можно дальше.

Как я могла согласиться поехать с чужим мужчиной, которого вижу впервые в жизни, в его дом? И только лежа в полной темноте отчетливо понимаю, почему.

Мне пора снова начинать носить фильтры. Меня подвел запах.

Тимур орал на меня, чтобы я отпустила ребенка, но я вцепилась в дочь и не отпускала. Тогда он сгреб нас обеих в охапку, а я на мгновение ткнулась носом в его шею.

И все. Все началось с этого момента.

На меня дохнуло чем-то необъяснимым. Запах был определенно мне незнакомым, но я готова была поклясться, что он не был чужим. Он не просто притягивал, он успокаивал.

Тимур дико вращал глазами и матерился, а я не разбирала ни единого слова.

Просто понимала, что теперь с нами все будет хорошо.

С этого момента я готова была подписать с ним не только соглашение.

Если бы Шарданов дал мне на подпись документ о моей собственной казни, я подписала бы его, не задумываясь.

Ну как вам Аглая? И кстати, девочки поменяли платья)))

Друзья, не жалейте звездочек для книги, это очень помогает и поддерживает книгу на старте, а автору придает сил и вдохновения))) Ну красивая же обложка, а какой сюжет будет, ммм....

Глава 2-1

Снаружи давно стоит глубокая ночь, но особняк не погружен в кромешную тьму. По всей территории горит слабая архитектурная подсветка, ее теплый мягкий свет ложится на светлый камень, скользит по колоннам, ступеням и высоким окнам первого этажа.

Вдоль дорожек тускло светят низкие фонари, подсвечивая мокрый после вечернего полива газон и идеально подстриженные кусты.

За панорамными окнами в глубине дома тоже кое-где горит свет. Он совсем приглушенный, ночной, от этого кажется, что особняк тоже не спит вместе со своими хозяевами.

Я лежу с открытыми глазами и смотрю на неподвижные тени на потолке. После аварии все тело дико ломит от усталости.

Еще ужасно хочется спать. Веки не просто тяжелые, под ними печет, они смыкаются как намагниченные, но сон все равно не приходит.

Я так мечтаю провалиться в спасительную темноту, но не могу. Не выходит. Стоит закрыть глаза, и я снова оказываюсь в переворачивающемся такси.

Слышу зловещий скрежет металла. Чувствую удушающий запах бензина, гари и плавящегося пластика, от которого сразу начинает тошнить.

Это все из-за Мирона. Это он, этот предатель все испортил.

Его руки, голос и взгляд, от которого внутри до сих пор все мучительно сжимается в колючий жгучий комок, хотя прошло больше пяти лет.

Я уже почти засыпала, но ему понадобилось прийти. Разбередить такие болезненные и, казалось, наглухо забытые воспоминания. Поднять с глубины всю муть, которая осела за эти годы на дне моей памяти и которую я очень надеялась навсегда там похоронить.

Тяжело вздыхаю и переворачиваюсь на другой бок.

Зря надеялась, как выяснилось.

Стоило их оживить, как они в один миг заиграли яркими красками. Как будто все это случилось только вчера...

Я росла в счастливой, дружной семье и не испытывала недостатка в родительской любви. Мои родители с детства меня любили и оберегали. Мы жили небогато, но и не бедствовали — обычно это называют средним достатком.