P.S. По результатам опроса по обложкам выходит примерно 50 на 50. Так что придется менять))) Буду ставить по очереди. По четным дням желтые платья, по нечетным бордо. Или можно по ходу развития сюжета. Намечается в тексте стекло, ставим темные платья. будет нежнятина, ставим светлые. Побеждает зло, ставим темные. Переходим на сторону добра — светлые. Может так?)))

Глава 2

Аглая

Пробую вырваться, но Мирон держит крепко.

— Не дергайся, Аглая, я поговорить пришел, — судя по его виду, бывший уверен, что говорит шепотом, но как по мне он разве что не рычит.

И хоть я не горю желанием с ним разговаривать, особого выбора у меня нет. По минимуму мы рискуем разбудить Стефанию. По максимуму — сюда сбежится весь особняк.

Ноздри щекочет запах, по которому я способна безошибочно определить моего мужа, даже если не буду видеть его лица. Это похлеще любого теста ДНК.

Бывшего мужа, Аглая! Бывшего!

Втягиваю носом воздух и запрещаю себе дышать.

Какого черта, Мирон? Какого черта ты до сих пор так же пахнешь? У тебя сейчас другой парфюм, безумно дорогой, я это слышу. Раньше на такие у тебя не было денег.

У нашей семьи не было...

Мы оба много работали. Тебе приходилось крутиться на двух работах сразу, помогая мне оплачивать счета за лечение мамы. Я понимаю, что тебе надоело, ты устал. И понимаю, почему ты выбрал богачку Шарданову.

Но ты мог сказать мне это сам в лицо, а не подсылать свою мать. Не заводить за моей спиной роман. Не унижать меня предательством.

Я заслужила услышать правду от тебя. Может быть тогда я бы я не стала прятать от тебя Стефанию. А сейчас ты не имеешь на мою дочь никакого права.

И ты не имеешь никакого права пахнуть прошлым Мироном. Нашей прошлой жизнью.

Меня захлестывает удушливая волна. Кажется, я сейчас задохнусь.

Ну почему его рука пахнет точно так же, как и пять лет назад, хотя тогда он не пользовался дорогим мужским одеколоном? Или это мое обоняние дает сбой по всем параметрам?

Почему я до сих пор помню этот чертов запах кожи Мирона? Почему его не может перебить не просто другой парфюм, а даже другая женщина?

Как узнать, в каком файле моей памяти хранится эта ненужная мне информация, чтобы найти ее и удалить навсегда?

А все моя проклятая чувствительность на запахи.

С детства у меня повышена обонятельная чувствительность. Ее еще красиво называют низким порогом восприятия запахов. Это не только хорошее обоняние. Таким был мой способ воспринимать мир.

Я не просто чувствую запахи. Я подсознательно разбираю их на составные части, даже когда не собираюсь этого делать.

В точности как сейчас.

Сейчас мне чудится запах вымытой кожи. Аромат древесного мыла. Чуть сильнее выделяется верхняя табачная нота — должно быть Мирон недавно выкурил сигарету.

Под ней почти незаметен остаток парфюма. Как я уже говорила, очень дорогой аромат. Резковатый в начале, но на Мироне всегда все ароматы звучат мягче.

Пять лет прошло, а память все равно услужливо вытаскивает это из глубины. Боже зачем?

Отчаянно задерживаю дыхание, запрещая себе вдыхать этот знакомый чужой запах. Как будто мне мало было помнить его лицо и тело!

Всеми силами запрещаю себе дышать. Только надолго меня не хватает, от нехватки кислорода темнеет в глазах.

Бью плашмя по руке, зажимающей мне рот, давая понять, чтобы поскорее ее убрал.

— Я отпускаю руку, Аглая, а ты обещаешь вести себя тихо. Я просто хочу поговорить, — бывший муж в своем репертуаре. Ставит ультиматумы.

Киваю и отдираю его руку, пока мои рецепторы окончательно не заклинило. Вскакиваю с кровати и глубоко дышу, оказавшись на безопасном расстоянии от бывшего мужа.

— Что тебе от меня нужно, Мирон? — сиплю, придавливая рукой грудную клетку. — Уходи, пока тебя не застукала твоя жена.

— Скажи, Аглая, ты нарочно меня преследуешь? — спрашивает бывший, и у меня перед глазами начинает кружится рой разноцветных искр.

Это я его преследую? Мои деньги, документы и вещи сгорели вместе с автомобилем. Я понятия не имела, что Мирон Гаевский живет в столице. И меньше всего я надеялась его встретить, когда приняла решение уехать из родного города.

— Ты нормальный, Гаевский? — гневно сверлю его глазами. — Я о тебе и не вспоминала. Была уверена, что ты давно уехал заграницу. Ты же тогда еще собирался.

— Собирался, — кивает бывший муж, — но планы поменялись. Отец Анны поставил меня руководить направлением...

— Меня мало интересуют ваши семейно-родственные связи, — холодно его обрываю, — и твои достижения в семейном бизнесе тоже. Извини, у меня был отвратительный день. Мы с дочкой чуть не сгорели заживо. Я осталась без вещей, документов и денег. Даже без мобильного телефона. Я дико устала. И если ты не уйдешь, я сейчас выйду в коридор и крикну, чтобы позвали твою жену.

— Ты осталась все такой же непробиваемой стервой, Аглая, — зло цедит Мирон. — Тебе плевать на все, кроме денег. Деньги, деньги, деньги... Я обещал тебе, что заработаю, но ты не захотела ждать. А ты даже не представляешь, чего я добился за эти годы.

— Я рада за тебя, Мирон, правда, — говорю устало, — но если ты разбудишь мою дочь, я тебя просто убью. И все твои достижения похоронят вместе с тобой.