— Так вот они какие, твои подработки! — Мирон в две минуты оказался рядом с автомобилем и в ярости дернул дверцу автомобиля со стороны Руслана. — Выходит, правду мне говорили, что ты с богатым мажором встречаешься?

— Это что за чертило? Ты его знаешь? — Руслан кивнул в его сторону, продолжая держать руку на моем плече.

Я смотрела на искаженное злостью лицо мужа и внезапно почувствовала бесконечную усталость. Меньше всего хотела сейчас бросаться в него ответными обвинениями. И тем более не хотелось оправдываться.

Он все равно будет все отрицать. Я ведь знаю своего мужа. Он поклянется, что с той девушкой у них ничего нет, и все скатится обратно в ту же рутину.

Если Мирон не может первым выйти из замкнутого круга, я ему помогу. И сама сделаю этот шаг.

Внезапно поняла, что это решение приняла еще ночью, и в одночасье стало легче. Словно давящие оковы отпустили.

— Подыграешь мне? Пожалуйста... — попросила тихо Руслана. — Мне развод нужен. Только не вмешивайся, ладно? Я сама.

Парень молча кивнул. Я открыла дверь и вышла из машины. Он тоже вышел за мной, переплел руки на груди и встал, опираясь о корпус спорткара.

— Да, ты все правильно понял, — я кивнула, смело глядя в глаза уже почти бывшего мужа. — Это даже хорошо, что ты все сам увидел, Мирон. Я хотела тебе сама все рассказать, но никак не могла выбрать удачное время.

Сердце болезненно закололо, когда я увидела его небритое лицо и красные от недосыпа глаза. И сама на себя мысленно наорала.

Ты знаешь, почему он не выспался? Не будь дурой, Аглая! Уж точно не из-за ночного дежурства на объекте. Ты своими глазами видела отель, очнись!

— И давно ты с ним? — мрачно кивнул Мирон на стоящего за мной Руслана.

— Не имеет значения, — мотнула я головой. — Главное, что теперь мне не придется считать каждую копейку. Я устала, Мирон. Нам нужно развестись. И тебе больше не нужно будет притворяться, что ты едешь на объект вместо айтишной тусовки. Давай дадим друг другу свободу.

Он побледнел и шагнул ближе.

— Аглая, откуда ты...

Я уперлась рукой ему в грудь, и тогда он взорвался.

— Да, блядь, представь себе! Я пытаюсь заработать деньги, чтобы хватило на все. И на лечение твоей матери, и нам на жизнь. Сутками пашу как проклятый, и еще должен оправдываться?

— Ты ничего не должен, Мирон, — я потрясла головой, — поэтому давай разведемся.

Я отступила назад. Мирон хотел еще что-то сказать, но дорогу ему загородил Руслан.

— Ты слышал, что тебе сказали? Пиздуй отсюда, благодетель.

Мирон размахнулся и со всей силы заехал ему в челюсть. Я вскрикнула и дала ему в ответ увесистую пощечину.

Мне было очень стыдно перед Русланом — парень получил ни за что.

— Ты ударила меня из-за какого-то долбоеба? — неверяще проговорил Мирон, держась за щеку.

— Отойди, Аглая, — прозвучало за спиной предупредительное. Меня отодвинуло в сторону и следом я увидела, как Мирон отлетает к фонарному столбу, согнувшись пополам от удара в солнечное сплетение.

— Поехали отсюда! — я буквально впихнула Руслана в машину. — Не хватало, чтобы полицейский патруль приехал!

Парень заворчал недовольно, но все же послушался. Завел двигатель и тронулся с места. Я, обернувшись, смотрела в окно, как Мирон поднимается с асфальта и откашливается.

— Ничего ему не будет, не бойся, — хмуро сказал Руслан, бросая беглый взгляд в зеркало заднего вида. Помолчал и спросил. — Хочешь, мы с мужиками его подловим и отпиздим?

— Не хочу, — качнула я головой. — Я просто хочу с ним развестись. И чтобы он думал, что это я от него ушла, а не он меня бросил.

Руслан молча вздохнул, но настаивать не стал. Спросил, где меня высадить, и уехал.

***

Я вернулась в родительскую квартиру. Нужно было продолжить уборку после обыска — вчера я кое-как распихала вещи по коробкам. Но оставалось еще столько же — посуда, книги, папки с документами.

В коридоре я наткнулась на рассыпанный в углу мусор — старые бумаги, обертки, картон. Рядом валялся мусорный пакет. Я подняла его и начала складывать бумагу обратно.

Это папа собирал дома то, чем можно было разжечь огонь. Он на заднем дворе автомастерской выложил целую печь с мангалом, чтобы работники после смены могли пожарить мясо на решетке.

Видимо папа приготовил пакет, чтобы отнести на старую работу на растопку, и не успел. Во время обыска его содержимое полицейские просто вывалили на пол и так и оставили в углу.

В руки попалась толстая тетрадь в потертой синей обложке. Я уже собиралась отправить ее в мусорный пакет вместе с остальной бумагой, но случайно открыла ее и замерла.

Почерк был маминым. Он у нее мелкий и аккуратный. У меня такой же, бисерный.

Перевернула страницу и с изумлением обнаружила, что это не дневник, как я подумала вначале.

Это были парфюмерные формулы.