Дайшек — это дракон из ада, он взмывает в воздух, нападая сверху, обрушиваясь на двух светлых горных кошек. У тех даже нет времени среагировать, прежде чем его зубы впиваются в их плоть так глубоко, что вырывают целые артерии, разбрасывая их по снегу.

Дессин движется почти так же быстро, как эти звери. Один, размером с кулак Бога, бросается на него, как бык, но прежде чем он достигает цели, Дессин разворачивается, кинжал вонзается в шею серого зверя. Он — безмолвный убийца, движущийся так тихо, так расчётливо, что кажется, будто это часть постановки. Каждый удар его ног, кинжала, каждый прыжок сквозь метель — это движения ангела смерти, бога-воина.

И на мгновение, на краткий миг, я уверена, что они более чем способны защитить нас от этой стаи. Двое против десяти. Но специализация Дессина — бой с людьми. И я вспоминаю, что он всё ещё человек, они могут не успеть предугадать каждое движение зверя, когда острые челюсти впиваются в руку Дессина.

Он кряхтит, вонзая кинжал в шею огромной горной кошки. После того как она падает в лужу собственной крови на снегу, Дессин продолжает сражаться, будто и не был ранен. Но кровь струится по его предплечью, капая на белый снег с каждым движением, каждым ударом. Это не замедляет его, пока другая горная кошка не впивается ему в плечо.

Я почти падаю на колени, когда он ревёт от боли.

И этого ужасного звука достаточно, чтобы отвлечь Дайшека. Он бросает взгляд в нашу сторону всего на мгновение — и этого хватает, чтобы трое хищников воспользовались его слабостью. Они всей своей массой обрушиваются на него, валят на землю неожиданным мощным ударом.

Нет! Это слишком. Дессин истекает кровью. Дайшек окружён, а его отвлекает запах крови его семьи, разливающийся в ледяном воздухе.

И вот один высокий серый медведь прорывается мимо Дессина, бросается к нам стремительным, сокрушающим всё на своём пути галопом, от которого дрожит земля. Это значит, что круг больше не защищает нас. Я выставляю вперёд нож, надеясь, что медведь напорется на него, сам себя зарежет, прежде чем успеет нас растерзать.

Моё имя вырывается из горла Дессина, пока его прижимают к земле, атакуя в снегу и лужах его крови.

Теперь я — наша единственная надежда.

Медведь разевает пасть, делает последний смертельный бросок, чтобы сожрать нас. Я кричу, закрываю глаза, поднимаю остриё ножа.

Раздаётся влажный хруст, затем дикое бульканье, а потом глухой удар, будто упал мешок с картошкой. Я открываю глаза, чувствую, как руки моих друзей вцепляются в мою талию, спину, руки, пока они жмутся ко мне сзади.

Я убила его! Я...

Но мой нож не в крови. Им даже не пользовались. Тело медведя лежит у моих ног, а его голова — рядом.

Я поднимаю взгляд, ожидая увидеть перед нами Дессина или Дайшека — тех, кто обезглавил зверя. Но нет, они всё ещё сражаются, их тела вдавлены в землю. А вокруг уже больше животных — двадцать, если не тридцать.

Вместо них я вижу незнакомца в чёрной маске, закрывающей всё лицо, с тёмными волосами до плеч, в плаще из гладких вороньих перьев и с хлыстом, который, кажется, сделан из цепей или крошечных лезвий. Оружием, что отсекает головы одним ударом.

Я смотрю на него с ужасом и благодарностью, учащённо дыша.

Но мужчина не стоит на месте. Он замахивается, бросает металлический хлыст в сторону Дессина, обвивает концом шеи трёх горных кошек и с резким хлюпающим звуком сносит их головы с плеч.

Человек с хлыстом не ждёт, пока Дессин поднимется. Он бросается к Дайшеку, взмывает в воздух, достигая большой группы зверей, которые продолжают наваливаться, и режет их шеи, будто масло. Кровавое шоу из летящих голов и брызжущих вен. Густой туман, багровая гроза над падающими телами. И мужчина не останавливается, размахивает хлыстом, будто его рука никогда не устанет, будто его тело создано для битв с тварями.

Убийства медленно прекращаются, когда Дайшек трясёт последнего медведя, как тряпичную куклу, вытряхивая из него хрустящие кости.

Мы с друзьями дрожим, обнимаем друг друга, моргаем в шоке, ожидая, когда Дессин заговорит с незнакомцем. С тем солдатом, который переломил ход битвы. Может, он из Штормоведов. Или кто-то из этих земель, кто присматривал за нами.

Тишину нарушают лишь резкие порывы ветра, бульканье окровавленных шей и наше учащённое дыхание. Дессин и человек в маске смотрят друг на друга через груду тел, ожидая, кто первый заговорит.

— Какого чёрта с тобой не так? — сквозь зубы говорит Дессин. — Я думал, ты мёртв.

Услышав это, мужчина снимает угольно-чёрную маску, бросает её в снег. Глубокие синие глаза. Спящие, мечтательные синие глаза. Щетина на подбородке и смуглая кожа. И тот взгляд, что я видела тысячу раз. Взгляд убийцы. Восторг от войны, насилия и хаоса. Он усмехается Дессину.

— Ты что, так плохо обо мне думаешь? Я только что спас твою задницу.

— Мы справлялись и без тебя.

Несмотря на суровое выражение лица, рот Дессина дрогнул в лёгкой улыбке. Сначала они пожимают руки, а затем обнимаются, по-мужски хлопая друг друга по спине.

— Ты пахнешь, как лошадиная задница, — морщится Дессин, отстраняясь.