Он отстраняется, прерывая поцелуй, прижимая лоб к моему.

— Думаю, пришло время дать тебе ответы. — Это единственная причина, по которой я готова прекратить целоваться. — Ты была так терпелива со мной. Но ты должна знать — есть план. План, который создал не только Дессин. На кону слишком многое.

Он прислоняется к стене пещеры, держа мою руку, собираясь с мыслями. Я молчу, стараясь не спугнуть его, не заставить передумать.

— Я говорил, что мы знали друг друга до того дня, как спас тебя от Джека и отнёс в больницу. Всё началось гораздо раньше. — Он сжимает мою руку крепче. — Скайленна, я знаю тебя с двух лет. — Последний глоток воздуха застревает у меня в горле. Что? — Моя мама дружила с Джеком и Вайолет. Они познакомили нас, когда мне было пять.

— Твоя мама знала моих родителей? — Я не могу выразить большего удивления. Это физически невозможно.

Он кивает с грустной усмешкой.

— Впервые я увидел тебя, когда ты спала на руках у отца. У тебя были кудри цвета мёда и пухлые щёки. Твоя рука свешивалась с его руки. Я подошёл и взял твою ладошку, пока мама разговаривала с твоим отцом. Через несколько минут ты ненадолго проснулась. Твои зелёные глаза открылись, и ты уставилась на меня. Тебя даже не интересовало, кто я. Ты просто улыбнулась, будто ждала, когда я возьму тебя за руку, и снова заснула. Я не знаю как, но понял — ты будешь в моей жизни, пока я жив.

— Не могу в это поверить… — я прикрываю лоб рукой.

— Это всё, что я могу сказать сейчас. Кроме… — он замолкает, отводя взгляд. Кейн отпускает мои руки, в его глазах — невыносимая боль. Он встаёт на колени, поворачивается ко мне спиной и снимает рубашку.

Ожоги покрывают его спину в форме «крестиков-ноликов». Вертикальные и горизонтальные, узкие, прямоугольные полосы.

Он поворачивает голову, бросая на меня боковой взгляд.

— В день, когда погибла Скарлетт, Дессин почувствовал, что что-то случится. Назовёшь ли это шестым чувством, интуицией или расчётом её поведения — но он знал. И мы опоздали.

Подождите. Он что, был там? Моя рука сама тянется к его шрамам. Я провожу пальцами от лопаток до поясницы. Он получил эти ожоги в том пожаре, что устроила я?

— Когда я наконец добрался до тебя… дом детства Скарлетт был в огне. Я пробился сквозь пламя и нашёл тебя без сознания, держащую её за руку. Я увидел петлю на её шее и… всё стало ясно. Я единственный, кто знает правду. Я знаю, что ты не убивала её, несмотря на глупые слухи. Она покончила с собой, и это… разбило тебе сердце. — Его голос становится хриплым. — Я вынес тебя из огня и оставил на тротуаре. Когда я вернулся за Скарлетт, дом уже рушился… но я знал, что ты захочешь похоронить её, и снова вошёл внутрь. Я успел добраться только до середины, когда часть потолка рухнула мне на спину. Когда я выбрался, её тело уже превратилось в пепел.

— Ох… — Части моего сердца осыпаются в живот, и я не могу сдержать рыданий. Не замечаю, как щёки становятся мокрыми от слёз.

— Я никогда не прощу себя за это. Отчасти поэтому я не мог появиться, когда мы встретились в лечебнице. Дессин знал, что должен взять верх. Я не мог смотреть тебе в глаза после того, как подвёл тебя.

Я бросаюсь к нему, с силой прижимая к груди. Мои руки обвивают его шею, лицо утопает в его плече.

— Ты не подвёл меня. Ты спас мне жизнь. Кейн, я знала… знала, что ты не просто так значил для меня больше. — Я тяжело дышу ему в шею.

— Хотел бы я рассказать тебе всё, милая.

Эти слова греют сердце, как погружение в горячую ванну. Моё уважение и чувства к нему только усилились.

— Но почему Дессин не сказал мне? Когда мы встретились в лечебнице, он вёл себя так, будто видел меня впервые. Почему это было тайной?

Кейн замолкает.

— Ты не поверишь, пока не увидишь.

46. Заживо погребённые

Безумные крики банши эхом разносятся по стенам нашей пещеры. Крики мужчины. Крики женщины. Страх и ощущение неминуемой гибели окутывают группу, когда леденящий душу звук будит нас рано утром, как только солнце касается горизонта. Ветер стих по сравнению с прошлой ночью, но снег всё ещё идёт. Кейн первым вскакивает на ноги. Дайшека уже нет на месте — скорее всего, он отправился на звук этого ужаса.

Уорроуз выбегает в холодное утро, не дожидаясь остальных.

Кейн поворачивается ко мне, и в его взгляде читается холодная предосторожность.

— Никто не выходит из пещеры, — его голос подобен гранате дьявола для наших сонных ушей. Доброе утро, Дессин.

Он бросается вперёд, растворяясь в падающем снегу. Теперь кричит только один человек — мужчина, вопящий во всю глотку. Найлз резко поворачивает голову, уставившись на меня.

— Мы же не послушаем его, да?

И прежде чем я успеваю отреагировать, Руф и Чекисс уже на ногах, ожидая, когда я сделаю первый шаг к неповиновению прямому приказу Дессина. Я протираю лицо, пытаясь стряхнуть сонливость.

— Ладно. Но держимся на расстоянии, чтобы не мешать, если он не нуждается в помощи.