Он набрасывается на мою киску, зубы слегка задевают клитор, а затем одним неожиданным движением его язык проникает внутрь. Огненная волна прокатывается глубоко в животе, заставляя мои пальцы ног судорожно сжиматься у него за спиной.

— Блять! — сквозь зубы вырывается у меня.

Его одобрительный рык вибрирует между моих ног, и я снова запрокидываю голову, издавая странные, жадные звуки, умоляя о большем.

— Ты мне нужен. — Я почти рыдаю от его дикого рта, пожирающего меня, растворяющегося во мне, превращающего мои кости в желе.

Он поднимает голову, чтобы посмотреть на меня. Его глаза затуманены, будто он под гипнозом, в плену комы, окутывающей его сознание.

— Повтори.

Я моргаю, глядя на него.

— Ты мне нужен, Дессин.

— Ещё раз.

Он убирает одну руку с моей задницы, подводит изогнутый палец и медленно, мучительно медленно вводит его в меня, пока не останавливается у сустава. Кончик пальца давит на одну точку в пульсирующем ритме. То ли он чешет зуд, то ли успокаивает ожог. Я не могу понять. Я не могу думать.

— Скажи, — рычит он, но его голос слаб и напряжён.

— Боже. Ты мне нужен. Ты всегда будешь мне нужен.

Я истерично двигаюсь навстречу ему, жадно преследуя нарастающее напряжение вокруг его пальца. Мне было бы стыдно, если бы я не была опьянена неутолимым желанием.

— Вот так, — говорит он. — Ты кончишь на моём языке. И когда это случится, я хочу, чтобы ты прокричала моё ёбаное имя.

Я учащённо дышу. Его тёмный голос мучителен и только усиливает нарастающее напряжение.

— Ты поняла? Мне плевать, кто тебя услышит.

Я быстро киваю. И он снова опускается к моему клитору, сосёт и ласкает меня. Его палец продолжает ритмично давить на ту точку, и всё — я сдаюсь.

Будто выливаю душу на пол, падаю со скалы — каждая клетка, каждый мускул охвачены блаженным пламенем.

— Дессин! — я вою, бёдра сжимаются вокруг его головы, а мир становится чёрным и мутным. Я парю над ним, больше не в ловушке, больше не пациентка. Есть только я, он и его рот, пожирающий меня.

Проходит мгновение, и я обмякаю у него на плечах. Он смеётся, опуская мои ноги, чтобы они снова болтались над полом. Бросается к рычагу, прикреплённому к моим цепям, крутит его так быстро, как может, пока я не оказываюсь бесформенной массой на холодном полу. Дессин ловит мою голову, прежде чем она бессильно падает на плитку. Он смотрит на меня, вытирает пот со лба, убирает непослушные пряди волос за мои уши.

— Мне плевать, что её случайно прервала та блондинистая сука. Я оторву эту костлявую руку от её тела, как только мы сможем уйти отсюда.

Его внимание приковано к красным следам на моей коже. Брови сдвигаются в мстительном порыве — он готов исполнить свою угрозу прямо сейчас.

Я улыбаюсь ему, несмотря на то, что кожа будто разорвана в клочья, теперь, когда эндорфины и всплески дофамина утихли.

— Я выдержу, — шепчу я. — Только если ты веришь в меня.

Дессин подхватывает меня на руки, прижимая к себе, прислоняясь спиной к стене.

— До тех пор, пока ад не замёрзнет.

— И даже после.

21. Богохульная манипуляция

— Доброе утро, — низкий хриплый голос раздается у меня в ухе.

Я шевелюсь, прижимаясь к теплому телу, его руки обнимают меня, словно одеяло. Вдыхаю аромат кедра, мыла и кожи Дессина. Довольное урчание вырывается у меня из горла — я снова проспала в его объятиях.

— Похоже, они оставили нас здесь на всю ночь, — размышляет Дессин, проводя рукой по моим волосам.

— Это место — настоящий ад, — ворчу я, уткнувшись в его руку. Они оставили нас висеть, как мясо в лавке мясника.

Он фыркает.

— Это точно. — Его губы касаются моей щеки, легкие, как крылья бабочки. Я открываю глаза, ищу его лицо.

— Мне жаль, что тебе пришлось это видеть. — Я сглатываю ком в горле. Вспоминаю, как он рвал цепи, прикованный к стене, словно дикий зверь.

Его челюсть напрягается.

— Они ввели тебе вирусы по приказу священника?

— Мгм.

Он задумывается.

— После первого удара я был уверен, что не смогу сдержаться. Собирался разрушить всё. Но я знал, что ты уже заплатила за свое присутствие здесь перед священником. Будь то экзорцизм или инъекция, вызывающая лихорадку… В любом случае, твои страдания оказались бы напрасными…

— Меридей не позволяет мне увидеться с Иудой. Мне нужно найти способ привлечь его внимание.

— Ты видела Рут?

— Нет. — Я опускаю голову ему на плечо. — Может, они не разрешают ей приходить ко мне. Или сделали мою палату закрытой, как твою.

— Скорее всего.

— Тогда как мне связаться с ним? Я хочу покончить с этим.

— Хм. — Он рассеянно играет с моими волосами. — В следующий раз, когда увидишь священника, сыграй на его убеждениях.

Сыграть на его убеждениях? Как это поможет? Но мысль ударяет меня, словно распахнувшаяся дверь.

— Сказать, что Бог велел мне найти Иуду.