Я правда не скучала по этой женщине.

— Можно я поговорю с ней наедине? — перебивает Иуда.

— После расследования? Невозможно.

— Расследования? — переспрашиваю я.

Иуда прислоняется к двери, выглядит особенно старым и уставшим.

— Мой мастер-ключ пропал, когда вы сбежали.

Я скрываю удивление. Иуда тайно передал мне ключ, чтобы я вывела Дессина из лечебницы той ночью, когда мы смотрели на звезды. Они его поймали.

— Конечно, я не мог знать, что ты или Тринадцатый пациент украли его у меня. Но им пришлось провести расследование. — Его голос мудрый, но тихий. Он проводит рукой по волосам.

Вот почему он до сих пор не навестил меня. За ним следят.

— Мне так жаль, Иуда. Я никогда не должна была так поступать. — Я покрываю его без раздумий.

Он кивает, наконец встречая мой взгляд с безмолвной благодарностью.

— А мне разве не полагается извинений? Я дала тебе этот шанс. Приняла тебя, как родную дочь, — бушевала Сьюзиас, выставляя себя дурочкой.

— Ты права, Сьюзиас. Мне так стыдно, и я сожалею обо всем, что причинила тебе.

— Наказание соответствует преступлению, полагаю. — Она смотрит на часы. — И, кстати, кажется, Белинда назначила тебе и Тринадцатому пациенту очередную совместную процедуру.

Она направляется к двери, и они сейчас уйдут. Но он не может! Я должна…

— Через полгода ты, возможно, поймешь тяжесть своих поступков. Может, тогда услышишь барабаны жизни и сложишь гордыню, — говорит Иуда, не отводя взгляда, затем кивает и закрывает за собой дверь.

22. Акуарус

Мой самый страшный кошмар сбывается.

Они наконец-то нашли его. Ту самую комнату, в которую я боялась заходить больше всего. Первую процедуру, которую я увидела, когда меня привели на собеседование в «Изумрудное озеро».

— Заприте их, — командует Белинда санитарам, подталкивая меня к огромной ванне, наполненной ледяной водой. — Наш дорогой Отец проведёт сегодняшний сеанс.

Имитация утопления. Теперь по обеим сторонам ванны установлены специальные устройства. Дессин уже зафиксирован одним из них. Металлические зажимы охватывают его голову, шею и верхнюю часть тела, склонённую над холодной водой.

Они заставят нас бороться за воздух одновременно.

Я ловлю взгляд Дессина. И в одном этом взгляде читаю, что он знает, как мне страшно. Мы много говорили об этом во время наших путешествий. О том, как травмировало меня зрелище утопающего Чекисса, его судороги, его хрипы. О том, как больше всего пациентов погибло именно от этой процедуры.

Я сглатываю, когда меня опускают напротив него. Ноги подкашиваются, колени ударяются о пол. Холодный палец с длинным неровным ногтем скребёт по моему позвоночнику, наполняя живот ужасом и горечью.

Я шепчу ему, губы беззвучно формируют слова. Дессин кивает один раз.

Но я не успеваю сказать, что это бесполезно. За ним следят, как за добычей ястреба. Я ничего не смогу вытянуть из него, пока мы здесь. Мне нужен его совет, его ум, его способность находить лазейки.

Вместо этого мои лоб и шея оказываются зажаты в металлическом ошейнике, словно в железной петле. Стальная рука принудительно наклоняет меня к воде, сжимая талию, чтобы я не дёргалась, пока моё тело сотрясается от паники, судорог и спазмов.

Всё ради глотка воздуха.

Как же это жестоко.

— Мне сказали, что вы питаете друг к другу нежные чувства. Это меня обеспокоило. Но также открыло глаза на ваши недуги. Дьявол использует ваше влечение, чтобы затянуть вас в свои сети. — Священник обходит ванну, чтобы видеть нас обоих. — Но я не позволю этому случиться. Я стану вашим мечом в борьбе с ним. Бог сильнее, Бог могущественнее. И я точно знаю, как изгнать его из ваших душ.

Дессин вздыхает рядом со мной — это код для «лучше бы я утонул, чем слушал его».

Мои губы дёргаются, но я не смею улыбнуться, чтобы не усугубить наше положение.

Священник опускается на колени у изголовья ванны.

— Я освятил эту воду. И это крещение не только изгонит дьявола, но и уничтожит ваши чувства друг к другу.

Дессин кивает.

— Эффективно.

Умник.

— А теперь вспомните момент, когда вы впервые встретились. Когда пожали руки или хотя бы осознали существование друг друга.

Меня накрывает воспоминание: коридор, тринадцатая комната, я стою за спиной Дессина, а Сьюзиас шепчет мне не говорить ни слова. Его рукопожатие. Взгляд, полный ожидания. Ты действительно не торопилась, да?

Это как быть сброшенным со скалы. Как остаться на тонущем корабле.

Металлические устройства со скрипом опускают нас в воду — скрипят, потому что проржавели и изношены. Паника сжимает горло, впивается когтями в грудь, вытягивает из лёгких последние капли храбрости.

Я не выдержу. Я утону.

— Спокойно, — шепчет Дессин, прежде чем наши головы, шеи и плечи погружаются в ледяную воду.