Она не отвечает. Я ввожу его имя — сайт тут же открывается. Фото команды Леона — прямо наверху рейтинга, Джастин опустился на одну позицию, Ашер по-прежнему на седьмом месте.

Но Леон на первом только из-за последней записи — от сегодняшнего утра.

— Как посмотреть записи? — тихо спрашивает она.

Я открываю выпадающее меню, повторяя те же действия, что и вчера, чтобы найти строку поиска.

— Найди мое имя.

Я ищу — результатов нет. Я скорее чувствую, чем слышу, как Шарлотта выдыхает.

— Найди «вечеринка» и имя Леона.

Я делаю это.

Появляется список записей, каждая длиннее предыдущей. Некоторые девушки вдаются в такие подробности, что я даже не пытаюсь читать, но Шарлотта просматривает их, и с каждой новой строкой ее губы сжимаются все сильнее.

— Чарли?

Она ничего не говорит.

— Люди тут постоянно врут, кто угодно может что угодно отправить, и это одобрят. Никакой проверки фактов нет.

— Но часть может быть правдой?

Киваю.

— Шарлотта. То, что ты сделала с Леоном… это не значит, что…

Я скорее слышу, чем вижу, как она замирает, затем слышу, как она резко втягивает воздух.

Слежу за ее взглядом: он устремлен на запись, добавленную сегодня утром. Ту самую, что вывела Леона на первое место.

Ушел с афтепати с болтливой брюнеткой. Подруга… подруги. Уговаривать долго не пришлось. На вид милая, но не такая уж невинная. Свет оставили приглушенным. Не спали до рассвета. Стоило каждой секунды. 10 очков.

На секунду у меня мутнеет в глазах.

В записи нет ее имени.

Но оно и не нужно.

— Похоже, я — достижение высокой ценности.

Шутка не попадает в цель.

— Они отвратительны, — резко бросаю я. — Это отвратительно. — Мне хочется швырнуть телефон. — Это даже не похоже на него, — тихо добавляю я. — Он так не говорит.

Шарлотта наконец смотрит на меня.

— Нет, — говорит она. — Не говорит.

И от этого становится еще хуже.

Потому что это значит, что запись отправил кто-то другой.

Или все-таки он, и я не так хорошо знаю своего брата, как думала.

— Чарли?

— Это была ошибка, я уже говорила, — она отмахивается от моих опасений и выключает телефон. — Переспать с Леоном — просто ошибка, и ты должна пообещать мне, что никогда не расскажешь об этом Ашеру, хорошо? Я знаю, теперь ты его девушка-не-девушка, у тебя есть определенные обязательства быть с ним честной и все такое, но просто не говори ему этого. — Она замолкает, глядя мне в глаза. — И ничего из того, о чем мы говорили сегодня? Пообещай мне?

Киваю:

— Хорошо. Обещаю. Я ничего не расскажу Ашеру. Никогда — если только ты сама ему не скажешь.

Она смотрит на меня и улыбается, но улыбка не затрагивает глаз.

— А теперь расскажи мне, как все началось?

33

Совет тридцать третий: если собираешься умолять, убедись, что они заставят тебя говорить всерьез.

— Знаешь, рано или поздно нам все-таки придется рассказать Леону, да? — говорит Ашер. Мы лежим в моей кровати. За окном раскинулось темное небо, вокруг царит тишина. Его руки покоятся на моих бедрах, а подбородок опирается на них.

— Знаю, — вздыхаю я, заправляя прядь волос за ухо. Этот разговор меня пугает.

Привет, Леон, я встречаюсь с твоим лучшим другом и, в общем-то, уже три месяца кручу с ним роман. Все нормально, да? Кстати, я знаю, что ты переспал с Шарлоттой, а Ашер — нет, и я ему не скажу, потому что дала обещание. Ну что, разве мы не идеальная семейка?

— Только не это, — раздается голос от моего стола. Я закатываю глаза, видя ухмылку Шарлотты: она переводит взгляд с Ашера на меня. На ее лице все еще читается неловкость, но она старается.

А я ей не помогаю.

Отодвигаю Ашера с живота и сажусь ровнее, а он надувает губы, как ребенок, и тоже закатывает глаза.

— О, не останавливайтесь из-за меня, — бормочет Шарлотта, перекидывая ручку между пальцами.

— Почему ты еще здесь? — ворчит Ашер, бросая на сестру взгляд, но в нем нет настоящей злости.

— Потому что здесь моя лучшая подруга. А ты почему здесь?

— Потому что хочу спать со своей девушкой, — отвечает Ашер с фирменной ухмылкой. Я шлепаю его по плечу. Он ловит мою руку и подносит к губам, целуя костяшки пальцев.

— Арх, фу, — Шарлотта передергивает всем телом и снова бросает на него сердитый взгляд. — Мне совсем не нужно было это знать.

— Я сказал «спать», — с улыбкой произносит он, крепче сжимая мою руку, когда я пытаюсь ее отдернуть, — потому что чувствую, что сейчас он скажет. — А не «переспать».

— Ашер, — тихо обрываю его, чувствуя, как щеки заливает жар. Он лишь ухмыляется, как кот, слопавший канарейку, весь такой гордый.

— Что? Моя сестра должна знать, что она посягает на наше время. И что я ничего не могу с собой поделать, когда думаю о том, как уложить тебя прямо на эту кровать…

— Ладно, ладно, ладно, — перебивает Шарлотта. — Я ухожу.