«Девушкой», — беззвучно произносит Шарлотта, глядя на меня с приподнятой бровью, а я чувствую, как щеки заливает румянец.

Она снова сосредотачивается на телефоне:

— Сначала она была моей подругой, так что, что бы ни случилось, ты всегда будешь на втором месте.

— Шарлотта…

— Успокойся, ковбой, — перебивает Шарлотта. — Она позвонит тебе позже.

Отключает звонок и отбрасывает телефон на мою кровать.

— Ты теперь его девушка?

— Видимо, да.

— Он тебя не спрашивал, неандерталец, — она закатывает глаза. — Боже, парни такие глупые. — Передвигается, чтобы устроиться под моими простынями, но замирает. — Тут нет… выделений, да? — Ее нос морщится, губы приподнимаются.

Я качаю головой:

— Он остался на ночь, но мы просто спали.

— Хорошо, — она продолжает устраиваться в моей кровати и похлопывает по месту рядом с собой. — А теперь расскажи мне все, кроме пикантных подробностей. И, кстати, я буду ненавидеть тебя вечно за то, что у меня утащили лучшего друга.

Я устраиваюсь рядом с ней, но бросаю на нее взгляд. Ее лицо мрачнеет.

— Я надеялась, ты позволишь мне замести это под ковер и сделать вид, будто ничего не было.

— Помнишь про честность?

Она секунду молчит.

— Ты отдала свою девственность моему брату? — спрашиваю я, возвращая разговор к тому, о чем мы говорили до звонка Ашера.

Она опускает голову на руки, выглядя побежденной:

— Это была ошибка. Я проснулась утром, а его просто… уже не было.

Если бы я могла накричать на Леона из-за этого, я бы так и сделала. Но не могу, поэтому ограничиваюсь тем, что тихо называю его мудаком.

Чарли слегка улыбается, но улыбка слабая, потерянная.

— Жаль, что он такой бабник, — машинально бормочу я. — У него привычка приглашать девушек к себе, а на следующее утро говорить, что это не повторится. — Я закатываю глаза: слишком часто слышала эти слухи и разговоры наутро после.

Шарлотта замирает.

Потом медленно поднимает голову:

— Не он сказал, что это не повторится. Я так сказала.

Это застает меня врасплох.

— Ты…

— Это была ошибка, — повторяет она. — Которую я не повторю.

— Ты… хотела, чтобы это повторилось? — я слегка съеживаюсь.

Она качает головой, без колебаний говоря:

— Нет.

В том, как она это говорит, есть что-то окончательное. Не стыд. Не смущение.

Решимость.

— Чарли… — я колеблюсь. — Он…

— Нет, — мягко перебивает она меня. — Он не сделал ничего плохого, знаешь, кроме того, что исчез на следующее утро.

Между нами снова повисает тишина. Не резкая. Просто тяжелая.

— Из-за этого ты почувствовала себя использованной, — тихо говорю я.

Это не вопрос. Я знаю это чувство.

Ее губы чуть сжимаются.

— Я не собираюсь быть чьей-то отметкой в списке.

Слова звучат тихо, но они бьют точно в цель.

Во мне поднимается что-то горячее и защитное.

— Ненавижу, что это был он, — признаюсь я. — Ненавижу, что именно мой брат заставил тебя так себя чувствовать.

Она пожимает плечами, будто это не имеет значения.

Но имеет.

Она подтягивает колени чуть выше под одеялом, глядя на стену, а не на меня.

Мы сидим в молчании какое-то время, ни одна не произносит ни слова, а потом она говорит что-то так тихо, что мне приходится напрячься, чтобы расслышать.

Мне даже кажется, я ослышалась.

— Что?

— Я думала, что беременна, — снова тихо произносит Шарлотта.

Замираю, поворачиваюсь к ней в кровати, но она не смотрит на меня.

— Оказалось, я не могу иметь детей, — она саркастически смеется. — Будто мое тело подводит меня на каждом шагу.

— Он… — я замолкаю, не зная, что пытаюсь сказать. — Он знает?

— Нет, — отвечает она так тихо, что я едва слышу. — Он не знает. — Она смотрит на меня умоляюще. — Не говори ему. Я не хочу, чтобы кто-то знал.

— Шарлотта…

— Это было один раз. Ошибка, — она качает головой. — Это не имеет значения. Ему не нужно знать, все равно я не была беременна, не по-настоящему. А теперь… — она не заканчивает фразу, откидывается назад, обнимая мою подушку. — Это не имеет значения. Я с этим смирилась.

Передвигаюсь к ней, сворачиваюсь калачиком и поворачиваюсь к ней лицом.

— Ты же знаешь, что я люблю тебя, да? Что я всегда буду рядом? — мягко говорю я, не понимая, как заставить ее почувствовать себя лучше. Сомневаясь, что это вообще возможно. — И мне жаль, что меня не было рядом, когда ты во мне нуждалась.

Она ничего не говорит, не смотрит на меня, но тянется ко мне, пальцы обхватывают мою руку и сжимают.

Потом произносит так тихо:

— Я знаю.

Мы остаемся так на мгновение, прежде чем она шевелится и вытирает щеки.

— А теперь расскажи мне все. Как Ашеру удалось заставить тебя его полюбить?

— Подожди, ты знала, что он меня любит?

Она смотрит на меня, моргает: