— Идеально, — говорит он с самодовольной усмешкой. — Именно ее я и искал.

Я смотрю на него. Пульс все еще зашкаливает, тело ноет после поцелуя, а он просто неспешно шагает обратно к столу, будто ничего не произошло.

Слежу за тем, как он уходит, пытаюсь взять себя в руки. Что я вообще делаю?

Как у него это получается? Как он может вот так просто «выключиться»?

Ашер оглядывается через плечо, приподнимая бровь:

— Ты идешь? — негромко зовет он, в голосе сквозит веселье.

Бормочу себе под нос:

— Уже нет, — но все равно иду за ним обратно к нашему столу.

Он смеется, качает головой и, протянув руку, берет меня за ладонь, ведя остаток пути. Когда мы садимся, он на этот раз действительно позволяет мне заняться учебой, и на мгновение все снова кажется почти нормальным. Почти.

Некоторое время мы молчим, сосредоточившись на делах, но в конце концов я не выдерживаю:

— Думаю, Чарли знает про нас, — тихо говорю я, не глядя на него.

Голова Ашера резко поднимается, брови сходятся:

— Чарли?

— Она меня избегает. Я видела ее утром — она практически убежала, не сказав ни слова.

Он качает головой, откидываясь на спинку стула:

— Если бы моя сестра что-то знала, поверь мне, она бы не стала молчать. Она бы уже что-нибудь сказала.

— Не знаю, — бормочу я, теребя ручку. — Просто такое ощущение, что она меня избегает.

— Вы с Чарли дружите целую вечность, — голос Ашера смягчается. — Что бы ни происходило, уверен, тут нет ничего серьезного.

Хочу ему поверить, но не могу отделаться от чувства, что все меняется. Между мной и Ашером, между мной и Чарли. И это пугает. Я не хочу потерять лучшую подругу из-за чего-то… чего, возможно, даже не существует.

Заталкиваю эту мысль поглубже, надеясь, что так боль станет не такой острой.

Не становится. Смотрю на Ашера.

— Кстати, спасибо, что помогаешь мне с репетиторством, ты просто спасение, — бросает он, когда наши взгляды встречаются.

Выдавливаю улыбку и киваю, но чувствую, как сердце падает. Всего лишь репетиторство. Одно взамен другого. Он выглядит расслабленным, а я — совсем нет.

Я не потеряю лучшую подругу из-за того, что никогда и не должно было стать чем-то большим.

25

Совет двадцать пять: если хочешь чего-то — попроси.

Я ерзаю на сиденье: рука Ашера лежит на моем бедре, пальцы едва касаются кожи прямо над коленом, он паркует машину у обочины возле моего дома. Чувствую на себе его взгляд, будто он ждет, что я посмотрю на него.

Всматриваюсь в дом, проверяю окна — нет ли там какого-то движения.

— Ты не обязан был подвозить меня домой, — наконец поворачиваюсь к Ашеру и вижу: его взгляд медленно скользит с моих глаз на губы, а на лице — убийственная улыбка.

Мой взгляд опускается к его губам. Я вспоминаю, как он целовал меня в библиотеке, как велел молчать. Тихо выдыхаю.

Он не отвечает. Выключает двигатель, выходит из машины, обходит ее и открывает для меня дверь. Брови приподнимаются в немом вызове, когда я не двигаюсь с места.

— Боишься, что нас увидят вместе, Айви? — подмигивает он. — Должен сказать, я не привык к тому, что девушка не хочет демонстрировать меня напоказ. Но, видимо, придется постараться получше.

— Дело не в… — замолкаю, выдыхаю и выбираюсь из машины, вставая рядом с ним. Странно идти к дому рядом с Ашером, хотя мы делали это множество раз за все эти годы. Если кто-то посмотрит, то не увидит в этой сцене ничего странного, и все же это кажется неправильным.

Его пальцы на мгновение касаются моих, потом снова, и вот он уже берет меня за руку, сжимает пальцы и тянет за угол, скрываясь из виду. Прижимает меня спиной к кирпичной стене, наша грудь почти соприкасаются.

Он нависает надо мной, дерзко приподняв бровь.

— Ты же знаешь, Леон внутри, да? — шепчу я, заставляя себя стоять на месте и не вытягивать шею, чтобы проверить, не выйдет ли мой брат вдруг из парадной двери, не завернет ли за угол и не застанет ли своего лучшего друга, прижимающего меня к стене.

Я уже представляю, как пройдет этот разговор и кто уйдет с фингалом.

— Мы будем вести себя тихо, — шепчет Ашер и мягко целует меня в губы. — Кажется, я сегодня еще не закончил твой урок.

— Ашер, — пытаюсь остановить его, но тщетно: тело превращается в лужицу у ног Ашера, когда он поднимает руку и обхватывает мое лицо. Моя решимость рассыпается на глазах, словно песочный замок на ветру. Я смотрю ему в глаза, внезапная, прямая уверенность охватывает меня. — Я хочу научиться дразнить парня. По-настоящему.

Он что-то бормочет, но я не разбираю слов, поскольку его губы скользят по моей шее, мягко целуют чуть ниже уха, и я расслабляюсь, прислоняясь к кирпичу, тело обмякает.

— Чему я только мог бы тебя научить… — начинает Ашер, губы едва касаются мочки моего уха. — Что я мог бы с тобой сделать.

Веки трепещут, с губ срывается бездыханный шепот, перерастающий в стон.