Пытаюсь сосредоточиться на предстоящем дне, загнать все остальное поглубже — но бесполезно. К середине утра я не могу избавиться от внутреннего беспокойства, и мысль о том, чтобы находиться рядом с Ашером, душит. Беру телефон; пальцы замирают на мгновение, прежде чем я набираю сообщение:

«Не смогу сегодня. Извини».

Отправляю, пока не успела передумать, и тут же швыряю телефон на кровать, отворачиваюсь от него, будто он вот-вот взорвется. Я знаю: Ашер спросит почему. Знаю, что будет добиваться ответов.

У меня нет объяснения, которое не прозвучало бы жалко.

Сейчас я просто не могу с ним общаться.

Пометавшись по комнате, я принимаю решение.

Если останусь здесь, запертая в этом доме, в ожидании, пока появится Леон или кто-то из его друзей, я сойду с ума. Поэтому собираю вещи, хватаю ноутбук и направляюсь в городскую библиотеку. Там тише, чем на кампусе, чуть дальше, и это кажется единственным местом, где я смогу прочистить голову, не наткнувшись на кого-то из знакомых. Никаких отвлекающих факторов, никакого Ашера. Только покой.

* * *

В городской библиотеке царит тишина, зал почти пуст. В воздухе смешались запахи старой бумаги, пыли и легкого цветочного оттенка. Здесь безопасно.

Устраиваюсь за столом в дальнем углу, открываю ноутбук и делаю вид, что учусь.

Учеба длится пять минут.

Мои глаза то и дело возвращаются к двери.

Качаю головой и усилием воли возвращаю взгляд к экрану ноутбука, но мысли все равно ускользают.

Вспоминаю тот день, как все так быстро вышло из-под контроля.

То, как он говорил о Харлоу. Это небрежное «может быть».

То, как от этого я почувствовала себя временной заменой — пока не появится что-то попроще.

Я так погружаюсь в свои мысли, что не замечаю, как кто-то подходит, пока не слышу:

— Айви.

Сердце пропускает удар. Нет. Только не здесь.

Поднимаю глаза — и, конечно же, это он. Ашер.

Он стоит перед моим столом: челюсть сжата, руки засунуты в карманы, будто он сдерживает себя от чего-то.

— Ты не пришла.

Сглатываю, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

— Я написала тебе. — Оглядываю библиотеку. — Как ты…

— Ты всегда идешь в городскую библиотеку, когда нужно передохнуть. — Он подходит ближе — достаточно, чтобы я уловила запах его лосьона после бритья. — Ты избегаешь меня уже несколько дней, Айви. Я не дурак.

Горло сжимается. Закрываю ноутбук:

— Мне просто нужно было немного пространства. Я…

— Пространства от чего? — Его голос становится тише, звучит почти шепотом. — От меня?

Встаю, отодвигаю стул — тот тихо скребет по полу:

— Можем мы не делать этого здесь?

Не дожидаясь ответа, ухожу от стола и пробираюсь между рядами книжных полок. Не знаю, куда иду. Просто прочь.

Прочь от него, прочь от неизбежного разговора, который вот-вот начнется. Но Ашер не отпускает меня. Я слышу его шаги позади, он идет следом, пока я углубляюсь в лабиринт стеллажей.

Мы останавливаемся между двумя высокими полками в дальнем конце библиотеки. Надежно спрятаны. Я ощущаю его тепло, хотя мы не касаемся друг друга.

— Что происходит?

Сердце колотится, и я понимаю: больше нельзя убегать. От этого. От него.

— Думаю, нам стоит остановиться.

Ашер моргает, выражение лица меняется от раздражения к шоку. И какое-то время он молчит.

Скажи что-нибудь. Скажи, что я не права.

Он долго смотрит на меня, будто пытается разглядеть сквозь ту стену, которую я только что возвела между нами.

— Ты серьезно, — наконец произносит он.

Это не вопрос. И это совсем не то, что я ожидала услышать.

Я киваю, обхватив себя руками. Сердце бьется так сильно, что я слышу его в ушах.

— Почему?

Одно слово. Оно звучит мягко, слишком тихо.

Потому что я слышала, как ты сказал «может быть».

Потому что со мной непросто.

Потому что я уже слишком глубоко увязла.

— Потому что это всегда было временно, — вместо этого говорю я. — Мы оба это знали.

Его челюсть напрягается.

— Лучше закончить все до того, как станетсложно, — добавляю я.

Слово повисает между нами.

Он вздрагивает.

— Сложно, — повторяет он.

Я киваю.

Не проси меня объяснять.

Не заставляй меня произносить это вслух.

Скажи что-нибудь.

Скажи, что я веду себя глупо.

Он медленно выдыхает:

— Я что-то сделал не так?

На секунду, пугающе короткую, я почти готова сказать ему правду.

Почти готова спросить, не ошиблась ли я в своих выводах.

Но это даст ему шанс ранить меня по-настоящему.

А на такое у меня не хватит смелости.

Молча качаю головой.

— Если ты этого хочешь, — тихо произносит он.

Вот и все.

Только это.

Больше он ничего не говорит.

Что-то внутри груди рушится.

Если ты этого хочешь. И это все?

Это все, чего я стою?

Это не то, чего я хочу.

Но это единственный известный мне способ себя защитить.