— Я просил приберечь для меня танец.

Наши тела движутся в унисон, и на секунду я думаю, что не должна этого делать. Чарли может появиться в любую секунду с напитками и увидеть, как я танцую с ее братом.

А это будет разговор, который мне совсем не хочется вести.

О, почему я танцую с твоим безумно привлекательным братом? Ну, помнишь, о чем мы тогда говорили? Да, именно. Я выбрала твоего брата, круто, правда?

Сомневаюсь, что этот разговор сложится так гладко, как мне хотелось бы.

Я пытаюсь отстраниться, но Ашер держит крепко и, должно быть, догадывается, о чем я думаю, потому что говорит:

— Не волнуйся, я замечу, когда она будет на подходе. На кухне огромная очередь за напитками.

Я расслабляюсь, но лишь слегка. Тело слишком напряжено, чтобы двигаться в такт музыке естественно.

Но прикосновения Ашера направляют меня, его присутствие — словно надежный якорь в кружащемся море людей.

— Это совет номер четыре, — шепчет он, голос нежный, и от этих слов мои щеки краснеют.

Совет номер четыре? Уже?

Тихо вздохнув, я закрываю глаза и полностью следую за ним. Его руки держат меня твердо, но бережно, плавно ведут в танце — интимном и волнующем одновременно. Ритмичные удары его сердца отдаются у меня в спине, а потом я скорее чувствую, чем слышу, как он начинает говорить, вибрации голоса ощутимы у моей шеи.

Его слова, словно бархатное прикосновение, скользят к моему уху, и в животе порхают восхитительные бабочки.

Нет. Нет, стоп. Я силой отгоняю эти ощущения.

— Когда целуешь кого-то, хочется раствориться в моменте, но не теряйся слишком быстро — иначе начнешь с языка, а не с губ, — он негромко смеется, а я сглатываю комок в горле. — Целовать нужно медленно, — его голос звучит низко, размеренно. — Начни с губ, улови ритм — и поймешь, когда добавить язык. Потом положи руки ему на плечи или на затылок, поиграй с волосами — сначала легкие, нежные движения, — его губы касаются моей шеи, и от этого краткого прикосновения по телу пробегает дрожь. — Просто наслаждайся.

Я открываю глаза — сама не заметила, как закрыла их, — и слегка наклоняюсь, позволяя Ашеру полностью опустить голову в изгиб моей шеи.

— Ты можешь либо выбрать роль покорной и позволить ему целовать себя, либо взять инициативу в свои руки и подтолкнуть чуть дальше. Но не будь слишком настойчивой, иначе все получится поспешно, он может не успеть за тобой, и тогда вы будете похожи на два пылесоса, которые сражаются друг с другом.

Я тихо выдыхаю, чувствуя, как его губы скользят по шее, а дыхание едва касается кожи.

— Медленно и уверенно — всегда побеждает. Если хочешь сделать это чуть… — он замолкает, втягивая воздух, — …более страстно, найди стену или стойку, прислонись к ней или сядь, а если хочешь доминировать — прижми к ней его. Если возьмешь на себя контроль — это может быть очень сексуально. Говори партнеру, чего хочешь. Если хочешь, чтобы он обхватил рукой твое горло, скажи ему, — шепчет он, и у меня внутри все сжимается. — Если хочешь, чтобы он прикусил твою губу, — прикуси его. Ты можешь показать, чего хочешь, и без слов. Но если тебе что-то нужно — попроси.

— Попросить? — выдыхаю я — хочу, чтобы слова прозвучали твердо, но сердце бьется слишком быстро, чтобы сосредоточиться.

Губы Ашера изгибаются в улыбке у моей кожи, пока я испускаю едва слышный над грохотом музыки вздох. Тело предает меня и инстинктивно льнет к его теплу, словно весь этот урок — больше, чем я могу вынести. Но его слова — его наставления — взвешенные, обдуманные, не поспешные и не напористые, несмотря на странную близость, что закручивается между нами.

Его губы снова скользят по моей шее. Я ловлю себя на том, что вцепилась в его предплечья — просто чтобы устоять на ногах. Нужно что-то сказать. Что угодно. Но мысли путаются, разрываясь между ритмом музыки, близостью Ашера и потоком мыслей о том, как все это неправильно. Что Чарли, мой брат, кто-то из друзей может нас увидеть. Что все может рухнуть, если кто-нибудь узнает.

Наконец я сглатываю подступивший к горлу комок и чуть поворачиваю голову, встречаясь с ним взглядом:

— Ашер… почему ты это делаешь?

Его глаза мерцают, в них читается смесь насмешки и чего-то более мягкого, чего я не могу до конца разгадать.

— Ты просила меня научить тебя, — отвечает он тихо, будто мы делимся секретом, понятным только нам двоим.

— Я не просила…

— Ладно, я сам предложил, — мягко перебивает он.

Но я не это имела в виду. Я не просила обо всем этом — ни о близости, ни о шепоте у самой кожи, ни о растущем влечении, которое я отчаянно пытаюсь игнорировать.

— Я не думала, что ты отнесешься к этому так… серьезно, — бормочу я, пытаясь добавить в голос нотку юмора, чтобы снять напряжение.

Он тихонько смеется, все еще достаточно близко, чтобы звук отдавался во мне вибрацией.