Я отступаю первым, отчаянно пытаясь отвлечься от ее губ. Заставляю себя не тянуть ее обратно и не послать ко всем чертям тех, кто ждет за дверью.

Она избегает моего взгляда, проскальзывает мимо и исчезает прежде, чем я успеваю что-то сказать. Дверь открывается. Врываются смех, шум, свет.

Я остаюсь на месте.

Всего на секунду.

Блэйк заглядывает в проем, ухмыляясь:

— Черт, Хадсон. Семи минут оказалось мало?

Я не отвечаю.

Все еще смотрю на дверной проем, в котором исчезла Айви.

Ухожу, не оборачиваясь.

Внизу вечеринка проносится мимо меня размытым пятном. Я нахожу Леона возле кухни: он держит пиво, слишком громко смеется, обняв кого-то, кого я едва замечаю. Видимо, его спутница все-таки добралась сюда.

— Эй, — говорит он, заметив меня. — Ты в порядке?

— Да, — с легкостью вру я. — Просто неважно себя чувствую.

Он щурится на меня, пьяный и ничего не подозревающий о мыслях про его сестру:

— Пиво-понг через пять минут. Ты с нами?

Я качаю головой:

— В другой раз. Поеду домой.

Он пожимает плечами, уже отворачиваясь:

— Твое дело, приятель. Доберись в целости.

Выхожу на улицу — прохладный воздух бьет в лицо, словно перезагрузка, в которой я отчаянно нуждался.

Мне следовало бы почувствовать облегчение.

Но вместо этого в груди ноет.

Потому что поцелуй с Айви был для меня всем.

И я не готов к тому, чтобы это закончилось.

10

Совет десять: руки вокруг шеи. И все.

Я поднимаю руку, чтобы поправить очки на носу, и тупо пялюсь на слова на экране.

Что, черт возьми, это вообще значит?

Брови хмурятся, когда я перехожу к следующей странице, смятение внутри только нарастает.

Не помогает и то, что я не могу сосредоточиться: мысли то и дело возвращаются к воспоминаниям о прошлой ночи. Тело все еще пылает от его прикосновений, в ушах звучит его голос, когда он объяснял, как нужно целоваться, как целовал бы сам.

А потом — когда он это сделал.

Губы покалывает от воспоминания, и я, прищурившись, смотрю на экран перед собой.

Это нехорошо. Совсем нехорошо.

Я слегка вздрагиваю, когда дверь моей спальни внезапно открывается. Желудок сжимается и одновременно наполняется бабочками: человек, который не выходит у меня из головы, входит так, будто его ничего не волнует.

Дверь щелкает, закрываясь.

Я приподнимаю бровь, отчаянно пытаясь игнорировать бурю из бабочек в животе:

— Что ты здесь делаешь?

В голове само собой всплывает воспоминание о нем рядом со мной в кладовке прошлой ночью, и я ерзаю.

Он прислоняется к закрытой двери, невозмутимо глядя на меня:

— У нас урок.

Я моргаю и только тогда замечаю стопку книг в его руках:

— А, точно. Эм… Сейчас? — Оглядываю комнату: мои вещи разбросаны по кровати, еще куча всего валяется на столе. — Будем заниматься на полу.

Ашер подходит ближе и садится на мою кровать — матрас подрагивает от движения.

— Или на кровати, — бормочу я и встаю на колени, чтобы освободить для него место.

Сгребаю стопку листов с заданием и засовываю их в тетрадь, потом закрываю ноутбук и наклоняюсь через край кровати, чтобы положить все на пол.

Воздух пронзает стон, и я замираю, осознавая, что стою спиной к Ашеру.

А моя задница торчит в воздухе.

Черт, моя задница прямо перед лицом Ашера, а на мне всего лишь спортивные шорты.

— Айви…

Я резко двигаюсь — матрас подпрыгивает, пока я возвращаюсь в сидячее положение, избегая взгляда Ашера.

— Извини, я не хотела… — замолкаю, — так делать.

Он смеется, и краем глаза я вижу, как он качает головой:

— Ты такая невинная.

У меня вырывается фырканье:

— Да, я знаю, я наивная.

Чувствую на себе его взгляд, но изо всех сил стараюсь его игнорировать.

— Я этого не говорил, — тихо произносит он.

Ему и не нужно было. Мне твердили это почти всю жизнь: опекаемая, наивная.

Я не отвечаю. Сдвигаюсь, скрещивая ноги под собой, колено задевает прикроватную тумбочку.

— Над чем тебе нужно поработать?

Он хмыкает:

— Я не про уроки репетиторства.

Брови невольно сходятся, но я по-прежнему не смотрю на него, сосредоточившись на торчащей нитке на покрывале:

— Что?

— Мне нужно загладить вину за вчерашнее.

Шок и что-то, чему я не могу подобрать названия, лишают меня дара речи.

— Ты… — я прочищаю горло. — Тебе не нужно этого делать.

— Я дал обещание.

Я сглатываю, внезапно ощущая себя беззащитной, уязвимой.

— Ашер, ты не обязан продолжать, я даю тебе возможность отказаться.

Он почти сверлит взглядом мой профиль, но я по-прежнему не поворачиваюсь к нему.

— Мне не нужна возможность отказаться. Я сказал, что научу тебя всему, что ты захочешь узнать, — и я не из тех, кто нарушает обещания.

— Ашер, — я вздыхаю, — послушай…

— Ты сказала, что хочешь узнать про поцелуи?