— Слуги приведут эту комнату в порядок.

Она считала его удаляющиеся шаги, закрыв левый глаз, чтобы видеть.

Он споткнулся при выходе из комнаты, зацепившись за дверной косяк и медленно выпрямился , словно не твердо стоял на ногах.

Она снова закрыла глаза, прислушиваясь к тяжёлой тишине дома.

Не плачь. Не плачь, шептала она себе.

Она слышала, как пришли слуги: матрас перевернули, застелили свежим бельём. Радиаторы зашипели, наполняя комнату теплом. Несколько вещей Хелены перенесли в новый шкаф. Шторы оставили задернутыми, пропуская лишь узкую полоску света.

Когда все ушли, Хелена подошла к кровати и попыталась уснуть.

Феррон вернулся через несколько часов, за ним шёл пожилой мужчина с кейсом, полным бесчисленных приспособлений.

— Предупреждаю, проколы склеры — занятие весьма неприятное, — сказал он с хриплым голосом, окидывая Хелену взглядом. — Мало что можно сделать. Будем рады, если глаз удастся сохранить. Я принес несколько накладок, а если готовы потратить деньги, у меня есть стеклянные — они подойдут идеально.

Он тяжело сел в стул, который подал дворецкий.

— Она обучила вас вивимантии, чтобы попытаться это восстановить? — спросил он Феррона, который опирался о стену и наблюдал с прищуренными глазами.

Феррон безмолвно кивнул.

Оптометрист наклонился ближе, приподнял веко Хелены и поднёс разные механические приспособления, тщательно осматривая повреждение.

Он долго молчал.

— Это… действительно выдающаяся работа, — наконец сказал он, голос полный удивления. — Вивимантия, говорите? Ну и ну.

Он тяжело откинулся на спинку стула и уставился на Хелену, потирая подбородок. — Где ты научилась этому трюку?

— Я была целительницей, — ответила Хелена.

Доктор издал недоверчивый хрип. — Но ты… — он без слов указал на неё рукой. — Откуда тебе знать о таких медицинских процедурах?

— Мой отец был хирургом, обучался в Хеме, прежде чем переехать в Этрас.

— Хем? Серьёзно? Там есть врачи?

Хелена кивнула.

— Вот это да. Никогда не встречал никого из Хема. И он переплыл весь путь с нижнего континента? Не могу себе представить. Море… — он вздрогнул. — Приливы, как горы? Нет, спасибо. Даже во время летнего Абейанса говорят, что это коварный путь. Не могу представить, каково жить в прибрежных районах. Ты, должно быть, рада быть сейчас вглубине страны, подальше от всего этого.

Хелена просто смотрела на него.

Он приглядывался к её глазу через серию линз, бормоча что-то себе под нос, закручивая винтики, а потом поднёс маленький свет к её лицу, прежде чем откинуться на спинку кресла. — Думаю, ты можешь полностью восстановиться.

Он посмотрел на Феррона:

— Держите её подальше от света, дважды в день капайте белладонну, и есть хороший шанс, что зрение будет почти полностью сохранено.

Хелена наблюдала одним глазом, как он встал, убирая свои инструменты, а затем, выпрямив пальто с надменной важностью, повернулся к Феррону:

— Должен сказать, у вас замечательный целитель. Когда вы рассказали, что произошло, я не думал, что есть шанс сохранить глаз. У нас в госпитале теперь несколько вивимантов, и больше беды от них, чем пользы. Всегда уверены, что знают лучше врачей, но при этом лечат только симптомы и никогда не пытаются понять, как что работает. Полезной работы от них мало.

Доктор снова посмотрел на Хелену, задержав взгляд на кандалах на её запястьях.

— Какая жалость, — пробормотал он себе под нос. — Прямо-таки расточительство таланта.

Феррон издал невнятный звук, не выражающий согласия. Доктор повернулся к нему, краснея: — И вы, сэр… — начал он. — Поразительно, что вы смогли выполнить такое тонкое лечение, просто повторяя. Очень впечатляет. Вам следовало бы работать в больнице.

— Так мне говорят, — ответил Феррон с неискренней улыбкой. — Думаете, они всё ещё меня возьмут после того, как я убил человека в вестибюле?

Доктор побледнел. — Ну… я хотел сказать…

— Если больше ничего, я провожу вас, — сказал Феррон и, не оборачиваясь, вышел.

Хелена носила повязку на левом глазу. Феррон приходил как по расписанию, чтобы закапать ей атропин, по-видимому, даже своим слугам он не доверял работу с белладонной. Как только она больше не нуждалась в каплях, ей приносили прохладные компрессы из очанки.

Она только перестала носить повязку, когда вернулась Страуд.

— Говорят, у вас был весьма неудачный месяц, — сказала она, пока Хелена автоматически раздева́лась для осмотра.

Зрение Хелены всё ещё было нарушено, и предметы в поле зрения словно колебались, когда Страуд начала осматривать её. Она что-то отметила в карте пациента, затем велела Хелене лечь на спину и больше минуты массировала её живот и нижнюю часть брюшной полости.

— Отлично, — наконец сказала Страуд, отступая и делая ещё несколько заметок. — Ты наконец-то готова .