— Тебя прислали сюда, потому что ты знаешь нечто жизненно важное. Верховный некромант поручил моему сыну это найти, но теперь он так озабочен тем, что растёт у тебя внутри, что забыл: ты ведь знаешь, кто убийца. Тот, кто взорвал банкет и лабораторию у Западного порта. Как только я поймаю их, Верховному некроманту больше нечего будет бояться.

Железо раскалилось до жёлтого, прутья начали оплывать и провисать, превращаясь в расплав.

— Я не помню, — сказала Хелена, пока кровь у неё в ушах превращалась в гулкое давление, а растущий жар обжигал кожу. Дышать становилось всё труднее. — Я ничего об этом не помню. Верховный рив пытался это выяснить, но если я когда-то и знала, теперь это потеряно.

— Не верю тебе. — Атрей отступил на шаг и пнул дверь. Оплывшие железные прутья сложились внутрь самих себя и осели. Когда он переступил порог, Хелена успела заметить у пола обугленную, сжавшуюся массу.

Один из слуг пытался его остановить.

Атрей заставил Хелену пятиться назад. С каждым щелчком его пальцев вокруг него вспыхивали огненно-красные языки пламени.

Атрей чуть склонил голову.

— Мой сын всё время трясётся над тобой. Твоё хрупкое сердце. Можно подумать, ты какое-то экзотическое растение. Он считает, что успех приходит к тем, кто достаточно покорно лижет сапог. — Атрей покачал головой. — Он всегда слишком боялся поражения, чтобы понять: успех требует риска...

Голос его оборвался.

Взгляд Хелены метнулся к окну, в отчаянной надежде заметить Амарис.

— Ты ждёшь, что он придёт за тобой? — Атрей вдруг оказался пугающе близко. Схватил её за руку, подтащил к окну и вжал грудью в раму. — Мой сын. Думаешь, он тебя спасёт?

У Хелены сжалось горло, когда тонкие, паучьи пальцы Кроутера впились ей в руку, а железная оконная решётка врезалась в кожу. Небо было пустым.

Она осталась одна.

С пиромантом она никогда не дралась. Если она попробует ответить резонансом, тут же выдаст Каина. Атрей сразу поймёт, кто снял подавление с её манжет. Значит, придётся убивать. Без колебаний, не как раньше. Обсидиановый нож был спрятан под матрасом, но кровать уже горела. Комната горела целиком.

Атрей приблизил лицо к её лицу, вместе с ней глядя в пустое небо. Пудрово-лавандовый запах на его коже почти перекрывал вонь крови на одежде.

— Ты ведь к нему привязалась, да? — прошептал он. — Можешь признаться хотя бы мне. Он водит тебя на прогулки, так уютно устроил здесь, в этой комнате, приставил услужливых слуг, готовых явиться по первому зову. Похоже, моему сыну доставляет удовольствие держать при себе такое охочее создание, как ты. Холдфасты, должно быть, прекрасно тебя выдрессировали.

Хелене удалось только один раз хрипло вдохнуть.

Губы Кроутера коснулись её уха.

— Моему сыну ты понравишься куда меньше, если мне придётся выжигать из тебя правду.

Один шанс. Только один шанс застать его врасплох и вырвать талисман.

— Я не помню, — повторила она, прикидывая, как быстро ей нужно будет рвануться и в какую сторону выкрутиться.

— Может, ты просто недостаточно этого хотела, — сказал Атрей и, прежде чем она успела сдвинуться, щёлкнул пальцами.

Боль взорвалась у неё по спине, когда платье вспыхнуло. Боль — как раскалённое клеймо на плечах. Колени у неё подогнулись, и она закричала.

Раздалось шипение, огонь на плечах погас, но боль не ушла, жар не исчез. Губы у неё шевелились беззвучно, зрение побелело.

Она чувствовала только запах дыма и сгоревших волос.

— Это было твоё единственное предупреждение. Не лги мне, — сказал Атрей, рывком поднимая её обратно на ноги и вдавливая в окно, так что вес его тела пришёлся прямо на обожжённую спину, и из неё снова вырвался сорванный крик. — Обычно я не перехожу к такому слишком быстро на допросах, но времени на постепенное взращивание ужаса у меня нет. — Его рот шевельнулся у её уха. — Скажи мне, кто это, или я причиню тебе изысканную боль.

— Я не знаю... — выдавила она. Слова вышли почти рыданием. — Клянусь, я не знаю.

Атрей вздохнул.

— Каин будет так разочарован, когда найдёт тебя.

Его пальцы щёлкнули снова. Огонь полоснул её по спине, как плеть.

Её так резко выгнуло судорогой, что она ударилась головой о стекло, чуть не потеряв сознание.

В ушах стоял звон, весь мир замедлился, паника отступила перед медленной ясностью.

Каин не успеет.

Они истратили всю свою удачу, прожив так долго. Не дотянули до цели всего половину дня — и удача закончилась.

Атрей снова рванул её вверх.