Она потянулась за обсидиановым кинжалом, с ненавистью ощущая, что левая рука почти не работает. Резонанс она подняла до звона, и тот сомкнулся вокруг неё тором, пока она мчалась вперёд.

Из дыма на неё обрушилось что-то длинное и тяжёлое. Она успела увернуться буквально в последний миг. Оружие врезалось в камни.

Лич бился глефой, как Лила, но куда менее быстро и изящно. С личами Хелена ещё не дралась, но этот явно не успел привыкнуть к телу. Если хоть раз достать его обсидианом, реанимация в трупе оборвётся. А если ударить достаточно близко к талисману, умрёт и тот, кто внутри.

— А ты занятная алхимичка, — донёсся голос Элторна. Глефа снова свистнула рядом, так близко, что сам поток воздуха мог бы распороть ей щёку. — Что ты вообще такое?

Хелена была слишком задыхавшейся, чтобы отвечать. Всё её внимание ушло в оружие и в попытки подобраться ближе. Теперь она уже ясно видела Элторна: лицо серое, на голове гниющая рана. Доспехи мешали добраться ножом.

Когда она наконец подобралась так близко, что глефа стала бесполезной, он ударил её тыльной стороной ладони. Её отбросило, но обсидиан всё же задел ему запястье, вскрыв серую кожу до кости. Она грохнулась о землю так сильно, что из неё вышибло воздух. С трудом подняв голову, она увидела, как реанимация начинает расплетаться из тела Элторна, как заражение, ползущее вверх по руке.

Она с трудом снова встала. Некротраллы всё ещё приближались, но уже медленнее. Лич даже не пытался оттолкнуть её, когда она рванулась к нему снова.

Полностью рабочей у неё осталась только одна рука, и всё же она сумела кое-как удержать обсидиан в левой, пока правой рвала прочь доспех. Лич только тогда понял, что она делает, потянулся схватить её, но она уже вцепилась ему в горло и рванула. Пищевод Элторна вырвался наружу. Тело рухнуло. Она покачнулась, отталкивая броню прочь, пытаясь нащупать талисман, понять, куда именно ударить. Из горла текла густая фиолетовая мёртвая кровь, заливая всё вокруг — одежду, доспех, серебряную цепочку на шее. Подвеска, тоже в крови, едва не сползла в зияющую рану.

Это был дракон, поднявший крылья и замкнувший хвост в собственных зубах.

Она застыла, глядя на него.

Это был Атрей Феррон.

Она попыталась крепче сжать кинжал, но левая рука онемела. Что правильнее — убить его или отдать талисман Каину и позволить самому решить, что делать?

Нет. Это она должна сделать сама. Каин не должен убивать собственного отца.

Она снова потянулась резонансом, пытаясь нащупать талисман.

Удар!

Перед глазами полыхнуло красным: что-то с грохотом врезалось ей в затылок. Она рухнула прямо поверх тела Элторна, а когда попыталась подняться, мир завертелся. Ей удалось приподняться лишь наполовину — и она снова упала.

К ней, шатаясь, шёл Ланкастер, залитый кровью до половины груди. В руках он держал глефу. Древком он и ударил Хелену по затылку.

— Я тебя убью, — сказала она, снова пытаясь подняться.

Он с хрипом рассмеялся.

— Попробуй. — Он махнул на неё. — Поднимите её.

Двое аспирантов подняли Хелену с земли, выбив обсидиановый нож у неё из руки. Ноги почти не держали. Всё качалось, но препарат всё ещё ревел в крови, а резонанс оставался пугающе точным. Она не сопротивлялась — просто безвольно осела на того, кто был вооружён лучше остальных.

Они были слишком глупы, чтобы не попасться на один и тот же трюк дважды.

Она нащупала нож, сидевший в ножнах достаточно свободно, чтобы его можно было выдернуть незаметно. Стандартный армейский клинок. Очень знакомая модель.

Ланкастер был бледен от потери крови, но всё равно улыбался и держался на расстоянии, явно предпочитая рисковать своими людьми.

— Я с тобой так повеселюсь. Когда я стану Бессмертным, я попрошу оставить тебя в живых, пока тебя будут выворачивать наизнанку.

Она вложила в рывок последние силы.

Прямо в сердце ударить бы не удалось — Ланкастер успел уйти с траектории. Тем хуже для него: её резонанс был слишком широк. Она загнала нож сквозь доспехи, будто через бумагу, и трансмутировала его уже внутри, вывернув металл так, что он изуродовал ему лёгкие. В следующее мгновение её рука уже тянулась к его горлу.

Кто-то вцепился ей в волосы и дёрнул назад прежде, чем она успела разнести ему мозг резонансом. Она рвала и царапала всех, кто держал её, пальцы входили в плоть, раздирая всё, до чего только удавалось достать.

— Сломайте ей руку. Сломайте ей, блядь, руку! — орал Ланкастер, прижимая ладонь к ножу, торчавшему из груди; вытащить его он не мог, не выдрав собственные лёгкие.

Чья-то рука стиснула её предплечье, и сразу же раздался жуткий хруст: тяжёлый сапог обрушился ей на правое запястье.

Она смотрела, как каблук вдавливает её кисть в камни.

Когда её отпустили, она осталась лежать прямо посреди улицы. Ланкастер к тому моменту уже рухнул.

Она попыталась подняться, опираясь на вывихнутую руку.

Беги, Хелена. Ты должна бежать.