Хелена едва заметно повела плечом, продолжая делить материалы, прикидывая, на сколько их хватит. Недостаточно. Она перерыла кухонные шкафы и нашла мешок муки.

— Это будет другой вид бомбы, — сказала она. — Обсидиан в ней тоже будет, но принцип пиромантии другой. В учебниках Люка всегда предупреждали, что пользоваться пиромантией в замкнутых пространствах опасно: если пламя сожрёт весь кислород, образуется вакуум. Я, конечно, не пиромант, но в детстве видела, как загорелась мельница. Мука в воздухе вспыхнула — и выжгла всё здание целиком.

Она умолкла, на мгновение снова используя резонанс, чтобы приглушить действие седатива, а затем отмерила дисульфид углерода в герметичные сферы, тщательно следя, чтобы не вдохнуть пары.

Руки должны были оставаться абсолютно ровными. Мысль — остро направленной.

— Ты собираешься сжечь лабораторию?

Она кивнула.

— Лабораторию у Западного порта. Помнишь Ваню Геттлих? Женщину с нуллием в крови? Это дело рук Западного порта. Если я её сожгу, они не поймут, что Лилу забрал Каин. Если им покажется, что она погибла в огне, искать её не станут. И это будет... — Она тяжело сглотнула. — ...более быстрая смерть для всех, кто внутри, чем то, что с ними сделают иначе. — Она снова прижала ладонь к виску, проясняя голову, и коротко махнула ему. — Тебе лучше уйти. Когда Каин вернётся, тебе не захочется быть здесь. А если я ошибусь хотя бы в чём-то, взорваться может и это здание.

— Ты не вернёшься?

Хелена начала растирать обсидиан в порошок, превращая его в микроскопические осколки.

— Конечно, вернусь. Я же сказала Каину, что буду его ждать. Просто... —

Она осеклась и быстро сморгнула слёзы.

— Я пообещала уехать и должна сдержать слово. — Она с трудом сглотнула. — Он... он останется здесь один. Я должна убедиться, что с ним всё будет хорошо, прежде чем уйду.

Дышать снова стало невозможно. Из лёгких вырвался тот ужасный свистящий звук, и она согнулась пополам, хватаясь за грудь, пытаясь просунуть пальцы под грудной корсет.

Шисео молча забрал у неё ступку с пестиком.

— Твоему запястью ещё нужно потренироваться, — сказал он, начиная растирать обсидиан вместо неё. — Вот так, видишь?

Она только смотрела. Седатив снова брал верх. Грудь постепенно перестала судорожно сжиматься. Она дала ему закончить и только потом, морщась, выпрямилась.

Когда с обсидианом было покончено, он помог ей трансмутировать металлические бруски в нужные формы. В тонкой работе он был точнее её; шпильки у него получались почти ювелирными — именно их потом нужно будет выдернуть, чтобы дисульфид углерода испарился и поджёг белый фосфор.

Хелена собрала столько бомб, сколько смогла. У хевготского посла оказался большой, добротный рюкзак, который она набила ими доверху, надеясь, что все сферы получились достаточно ровными и не разобьются по дороге. Из сумки она вынула ножи, распихала их по карманам куртки с кистями, добавила туда и остатки содержимого из аварийного набора, а затем натянула кепи пониже, чтобы спрятать лицо и тёмные волосы.

Помедлив, она положила один из обсидиановых ножей поверх записки, которую написала. У Каина должен быть хотя бы один — если у него его ещё нет.

Она закинула рюкзак за спину, стараясь не трясти его, потом подошла к окну, отщёлкнула запор и высунулась наружу. С северной части города поднималась красная дымка, но маяк Вечного Пламени, горевший веками и видимый за много миль, исчез. Погас.

Она уже собиралась перелезть через подоконник, когда Шисео подал голос:

— Подожди.

Она обернулась.

— Ты вернёшься?

Она сжала губы и кивнула, перекидывая одну ногу через подоконник.

— Подожди, — сказал Шисео снова. Он глубоко вдохнул. — Я не привык привязываться... к вещам. К людям. — Он качнул головой. — Я был очень юн, когда мой отец пожалел о своём браке. Я оказался разочарованием. Род моей матери не возвысился так, как он надеялся, и он отодвинул нас в сторону, начав всё заново. Когда мой сводный брат стал Императором, меня сочли угрозой, но он отправил меня надзирать за императорскими рудниками, и я подумал, что, возможно, он не хочет меня убивать. Но когда меня обвинили в краже имперских металлов, я понял, что мне суждено всегда скитаться.

Хелена понимала, что он пытается сказать ей что-то важное, но её слишком сбило одно место.

— Твой брат — Император?

Шисео отмахнулся от вопроса и с поразительной серьёзностью продолжил именно ту историю, которую хотел ей рассказать.

— Мне всегда казалось, что лучше жить тихо и позволять жизни просто течь мимо. Так я и жил многие годы.

Хелена не знала, растрогана она или раздражена его внезапной потребностью выговориться именно сейчас.

— Когда сказали, что ты погибла, я... пожалел, что так и не узнал тебя лучше. Я не люблю навязываться. Не люблю задавать вопросы. Но мне... нравилась наша лаборатория. — Он улыбнулся ей.

Хелена выдохнула и улыбнулась в ответ.