— Никогда бы не подумала, что ты заинтересуешься беременностью. — От замечания Пейс Хелена вздрогнула так сильно, будто её поймали за чем-то постыдным.

Она захлопнула книгу и поспешно втиснула её обратно на полку. — Не заинтересовалась. Просто название в глаза бросилось.

— Можешь взять её с собой.

— Нет. — Хелена покачала головой. — Просто мимолётное любопытство.

Она шагнула к двери.

— Марино. — Голос Пейс прозвучал приказом.

Хелена обернулась. Пейс смотрела на неё, как ястреб.

— Ты в положении?

— Нет.

— Всякое случается, — мягко сказала Пейс, откидываясь на край стола. — Особенно во время войны. Ты была бы не первой.

У Хелены вырвался короткий, взрывной смешок. — Я не беременна.

— Я просто надеюсь, что твой мужчина достаточно ответственный...

— Я не могу быть беременной. Меня стерилизовали, — резко выпалила Хелена, слишком униженная, чтобы слушать дальше.

Пейс застыла и покачала головой. — Нет. Не могли же они. Не могли счесть это необходимым в такое время.

Щёки у Хелены горели, а в животе зияла грызущая яма. — И всё же сочли. Майер это сделал. Перевязка, в ту же неделю, когда я вернулась. Это было... одним из условий Сокола. Так что, как я уже сказала, я не беременна.

Она снова направилась к двери.

— Хелена, постой. — В голосе Пейс появилось настоящее беспокойство.

Хелена поморщилась и нехотя повернулась обратно. Пейс прижимала к груди одну из своих красных, обветренных рук. — Не надо было поддевать тебя. Я не знала. Майер ничего не сказал.

— Всё нормально, — жёстко ответила Хелена. — Я сильнее хотела быть алхимиком, а женщинам не дано иметь и то и другое. — Она вздёрнула подбородок. — Теперь мне вообще не придётся выбирать. К тому же... — она прямо посмотрела на Пейс. — ...я, скорее всего, умру молодой, так что матерью была бы ужасной.

Пейс пристально изучала её лицо. — Твоя мать была ужасной?

Этим вопросом Пейс ранила её больнее, чем если бы ударила ногой. Комната качнулась.

Горло у Хелены сомкнулось. — Как вы смеете.

— Прости, не так это нужно было сказать, — ответила Пейс, хотя по-настоящему виноватой не выглядела. — Но, Хелена, мне кажется, ты не умеешь быть честной с собой в том, чего хочешь.

— Это был единственный способ стать целительницей. Нам был нужен целитель, Ильва сказала, что сделать это может только один человек — я. — Челюсть у Хелены дрожала, и ей пришлось сжать её до боли. — Это был тот выбор, который у меня имелся, и я его сделала. Вы правда предпочли бы, чтобы я не делала?

— Тебе не было и семнадцати. Ты едва успела прожить хоть сколько-нибудь, чтобы понимать, чего хочешь.

— Сейчас я чувствую себя вполне живой, — выдавила Хелена сквозь зубы. — И со мной всё в порядке.

— Быть живой и жить — не одно и то же. Надеюсь, однажды у тебя появится шанс понять разницу.

Пейс подошла к полке, сняла ту самую книгу, которую до этого листала Хелена, и задержала её в обеих руках, глядя на обложку. — Когда-то давно я была повитухой. Очень давно. — Она покачала головой. — Надо же, я должна была догадаться. Ты всегда отдаёшь себя настоящему моменту без остатка, будто ничего дальше и не ждёшь.

Она снова повернулась к Хелене. — Возможно, один взгляд на следующее поколение сделает будущее для тебя немного реальнее.

Она протянула ей книгу. Название, Maternal Condition: An In-Depth Study on the Science and Physiology of Gestation, блеснуло в свете высоко расположенного окна. — Лиле Байард понадобится лучший уход, какой ты только сможешь дать.

Хелена уставилась на неё в изумлении. — Как вы...?

Матрона Пейс втиснула книгу ей в руки. — Я медсестра уже вдвое дольше, чем ты живёшь на свете. Твоя вивимантия впечатляет, но Лила должна была бы болеть не меньше трёх недель, чтобы выдать такую сыпь.

ПОКА ЛЮК ВСЁ БОЛЬШЕ БРАЛ НА СЕБЯ руководство, здоровье Ильвы вдруг стало быстро и резко сдавать, будто все эти годы она просто держалась до тех пор, пока он не будет готов. В некоторые дни она едва соображала. Кроутер настолько встревожился её внезапным упадком, что велел Хелене её осмотреть. Ничего страшного не было: она просто была старой и смертельно уставшей.

Казалось, война качается взад-вперёд, поочерёдно склоняясь то в одну, то в другую сторону. Постоянные бои почти не приносили преимуществ, кроме того, что город становился всё более изувеченным.

Люк возглавил ещё одну яростную атаку на Западный остров, и там они взяли склад. Внутри нашли огромные резервуары, похожие на ванны, наполненные жидкостью; в ней лежали тела, к венам были подсоединены трубки, а на носы и рты надеты дыхательные маски. Бойцы Сопротивления. Все мертвы, но тела ещё тёплые.

Когда периметр был прорван, в маски пустили газ, и люди погибли за считаные минуты до того, как до них добрались бойцы Сопротивления.