В ОБЯЗАННОСТИ ХЕЛЕНЫ ВХОДИЛО осматривать Люка и подтверждать, что он здоров настолько, чтобы ему разрешили покинуть Штаб-квартиру. Он был так надломлен, что едва ли вообще замечал её, и это было к лучшему, потому что с самого солнцестояния они так и не разговаривали.

Он и Лила смотрели друг на друга с какой-то почти болезненной сосредоточенностью, словно каждый из них был для другого единственной точкой опоры.

Будь это возможно, Хелена предписала бы им отдых — хотя бы несколько недель на восстановление. Люк выглядел опасно измождённым, да и лёгкие её тревожили, но такой роскоши им позволить не могли. Их обоих снова отправили на передовую, в заново отполированных доспехах, чтобы успокоить встревоженные батальоны.

Сорен ушёл всего несколькими днями позже.

Каждую неделю Каин тренировал её, передавал разведданные, забирал свои приказы и уходил, даже не оглянувшись.

Они больше не разговаривали. Если она задавала вопросы не о бое, он их попросту игнорировал. Между ними будто пролег целый каньон.

Но всё равно. Он был жив. Каждую неделю она видела его и знала, что он жив.

Вот только, похоже, для него самого это ничего не значило. В глазах у него жило какое-то обнажённое отчаяние. Даже ярость словно чем-то заглушило, будто он продолжал существовать исключительно по обязанности.

Через три недели она схватила его за запястье в тот момент, когда он забирал у неё конверт Кроутера. — Пожалуйста... посмотри на меня.

Он выдернул руку, но затем всё-таки уставился на неё прямо, и на мгновение в нём снова вспыхнула эта ледяная ярость. — А тебе этого уже мало? Тебе теперь и ещё что-то нужно?

— Нет... — Она беспомощно смотрела на него. — Прости. Я думала...

Он сухо рассмеялся. — Может быть, когда-нибудь, если у меня снова появится время, я составлю тебе список всего, чего не исправляют извинения.

Руки у неё бессильно опустились. — Каин, я...

— Не смей... произносить моё имя. Мне ненавистно, как оно звучит у тебя на языке. — Он вырвал конверт у неё из пальцев и ушёл.

После этого раненых снова хлынуло потоком. Хелена уже почти перестала различать отдельные бои и стычки, победы и поражения. В госпитале всё слилось в один бесконечный крик. Время превратилось в однообразный ужас, который прерывала только холодная злоба Каина.

Она старалась занимать себя работой. С разрешения Реи снова осторожно попробовала заняться Титусом, но тот отреагировал плохо: его скрутило сильнейшей лихорадкой, и на этом попытку пришлось сразу же прекратить.

Её как будто отпустили с поводка. Бросили саму распоряжаться собой. Все остальные, казалось, приходили и уходили — даже других целителей каждые несколько недель отправляли вниз по острову, в новый госпиталь, — но Хелена всегда оставалась при Штаб-квартире.

Ни Ильва, ни Кроутер больше ничего от неё не требовали, кроме как передавать приказы.

Она была ошейником на шее Каина, и теперь её работой стало просто его носить.

ОНА КАК РАЗ ВОЗВРАЩАЛАСЬ ИЗ АУТПОСТА, когда её госпитальный амулет раскалился. Остаток пути она бежала. Пол караульной уже был залит размазанной кровью.

Стража ждала её. — Где ты была?

— Кто? Что... — выдохнула она, пока её пропускали.

— Лила, — сказал один из молодых стражников. — И Сорен.

Ужас разлился по ней, как яд. — А Люк где?..

Повисла пауза, и ещё до того, как старший стражник заговорил, она уже всё поняла.

— Пропал.

Тело её уже неслось вперёд, а разум всё ещё стоял на месте, пока она мчалась к госпиталю.

Нет. Только не это.

Когда Хелена влетела в палату для тяжёлых, там царил полный хаос. Элейн тут же обернулась к ней — руки в крови, лицо белое от паники.

— У меня резонанс не работает! — сказала она, и голос у неё сорвался. — Я не могу остановить кровотечение.

Лила лежала на койке, вся в пыли, грязи и крови. Остатки доспеха были разбиты и разорваны, одежда — в лохмотья, будто её задело взрывом. Медсёстры срезали ремни и трансмутировали металл, чтобы снять с неё броню. По лицу тянулась глубокая борозда — от виска к щеке, а ниже, у основания шеи, зиял крупный прокол, из которого хлестала кровь.

— Я не понимаю, что не так! — говорила Элейн, пока Хелена мыла руки под ошпаривающе горячей водой и обливала их разведённой карболкой. — Мне кажется, внутри у неё что-то есть, но резонанс не работает! Когда я пытаюсь её прощупать, у меня будто... руки...

— Сорен тоже? Или только Лила?

— Не знаю, я его ещё не смотрела. Их только что принесли. Она истекает кровью, а я вообще ничего не могу почувствовать!

— Проверь Сорена, — сказала Хелена. — Мне нужны медики к Лиле. И Пейс. Скажи ей, что она нужна немедленно.

Она встала рядом с Лилой. Шея была одним из немногих мест, куда можно было попасть под доспех, если шлем был снят. Кровать под Лилой уже пропиталась кровью. Ей подключили внутривенную капельницу с плазморасширителями, но толку от этого не будет, если кровотечение не остановить.