Связь между ними вдруг оборвалась: Титус резко оттолкнул её руку. Лицо у него исказилось, апельсин в ладони превратился в размятую кашу. Он несколько раз тряхнул головой, будто пытался стряхнуть что-то с себя.

Хелена потрясённо уставилась на него, следя глазами, как он отодвигается от неё, явно встревоженный. Она автоматически натянула перчатку обратно.

Неужели она может его вылечить? Ей было страшно даже допустить эту мысль. Сначала она должна быть абсолютно уверена, прежде чем скажет об этом Рее. Второй раз разбить ей сердце она не могла.

Её вырвал из мыслей взрыв смеха.

Она проскользнула в другую комнату, там было тише и не так тесно. Устроилась в нише у окна, где было прохладнее, а плотные портьеры хоть немного отгораживали от шума.

— Хелена.

Она подняла голову и увидела Пенни Фабьен, которая тоже юркнула в нишу.

— Я так и подумала, что это ты сюда спряталась, — сказала Пенни. — Ты в порядке? У тебя был такой вид, будто ты сейчас расплачешься.

Пенни была на год старше. Во времена Института именно она присматривала за их комнатой в общежитии.

— Тут просто душно, — сказала Хелена, отводя глаза. — Что-то случилось?

Пенни посмотрела на неё. — В каком смысле?

— Почему все такие счастливые?

Пенни удивлённо моргнула. — Потому что война почти закончилась.

Хелена в непонимании уставилась на неё.

Война вовсе не подходила к концу. У них даже плана победы не было. Шесть лет борьбы за выживание в ожидании чуда, которого не существовало.

— Ты разве не была на молебне? — спросила Пенни. — Фалкон Матиас говорил о стадиях трансмутации и о том, как каждая из них соответствует своему периоду войны, и что мы уже почти подошли к последнему превращению, где душа становится по-настоящему очищенной. Ты только подумай. Год назад нас зажали вокруг Штаб-квартиры, без припасов, почти без пайков, едва хватало сил продолжать бой, а сейчас мы уже отбили весь Восточный остров. Порты. И всё это только потому, что мы сохранили веру.

Хелена во время службы не слушала Матиаса вовсе. В голове у неё всё это время звучал только голос Ильвы, повторяющий месяц, месяц, месяц.

— Что? — голос у неё сорвался на хрип.

По лицу Пенни пробежала сочувственная мягкость. — Ты ведь не на передовой, да? Наверное, ты просто не понимаешь, что там происходит. В этом году всё складывалось так хорошо. — Лицо Пенни светилось. — Потому что мы выдержали испытание. Не дали страху нас испортить, и теперь Сол дарует нам свою милость. Мы больше не можем проиграть.

Хелена дёрнулась так, будто её ударили, и уставилась на Пенни с таким ужасом, что улыбка у той сразу погасла, а на лице проступило внезапное понимание, за которым пришло смущение.

— А... точно... — сказала Пенни, неловко теребя руки. — Я слышала, что тогда было между тобой и Советом. Прости, я не хотела ничего такого сказать про твою душу...

У Хелены дрожь пошла от челюсти — сначала только там, а потом захватила всё тело.

Пенни шагнула к ней и ласково погладила по руке. — Не расстраивайся. Я уверена, ты... хотела как лучше. У каждого из нас бывают моменты, когда кажется, будто ради конца всему можно пойти на что угодно. Но ведь потом всё так резко повернулось к лучшему. Может быть, ты и была... последним испытанием для нас.

Хелена сходила с ума. Ещё немного — и она бы закричала прямо там, в этой нише. Такого поворота она не могла себе даже представить.

Они считали, что война пошла к победе потому, что её предложение использовать некромантию было так жёстко осуждено, что Сопротивление прошло некий последний духовный экзамен, а весь успех последнего года — награда за это?

Не осознавая того, она собственными руками укрепила их мифологию. Что бы ни случилось дальше, её уже никто никогда не станет слушать. Она навечно оказалась в роли сомневающейся, искушающей. И в тот момент она вдруг вспомнила то странное выражение в глазах Ильвы и Кроутера, когда её отчитывали и отстраняли. Какой же идеальный шанс она тогда им подарила.

Неудивительно, что Ильва решилась рассказать ей правду об Орионе. Она прекрасно знала: если Хелена начнёт что-то утверждать, ей не поверит никто.

Теперь Ильве нужен был последний фокус.

Убить Каина. Похоронить все доказательства, настоящий источник их успехов. Создать ещё одно чудо.

Хелена заставила себя вдохнуть. Воздух вышел судорожным захлёбом. Пенни вдруг крепко обняла её.

— Всё хорошо, — приговаривала Пенни тем тоном, каким утешают маленьких детей. — Мы все ошибаемся. Не переживай, теперь всё хорошо. — Она похлопала Хелену по спине. — На самом деле проблема в другом: ты слишком от всех оторвана. Все на передовой, а ты всё время только в госпитале. Ты просто не видишь, как оно на самом деле.

— Наверное, — тупо сказала Хелена. — Наверное, в этом и дело.

Пенни энергично закивала, отстраняясь. — Всё нормально. Просто побудь со мной. Я прослежу, чтобы никто тебя не трогал.