— Он убил моего племянника. — Голос Ильвы хлестнул, как кнут, и Хелена впервые увидела ту ярость и ту ненависть, которые женщина так бережно прятала внутри. Они поднялись из неё, как зверь. — Ты хочешь чего? Ждать и смотреть, кого он убьёт следующим? Чьей жизнью ты готова рискнуть ради такой ставки?

У Хелены свело грудь. — Вы не можете требовать от меня предательства...

— А почему нет? Что он вообще тебе дал, Марино, кроме того, что вертит тобой, как той дурой, которой ты и являешься? Несколько побрякушек — вот и вся цена твоей верности? — Взгляд Ильвы презрительно скользнул к промасленной ткани в руке Хелены. — Если бы Феррон действительно хотел тебя, он давно бы тебя уже взял. Для него ты просто игрушка: завёл и смотрит, как ты вертишься.

— Нет. Я делаю успехи. Ещё немного времени, и он будет именно таким, как хочет Кроутер.

Ильва недоверчиво рассмеялась. — Кроутер был безумен, если рассчитывал, что ты сможешь приручить Феррона. Бешеную собаку невозможно заставить идти у ноги. — Она покачала головой. — Впрочем, можешь и отказаться, мне это безразлично. У нас и так больше чем достаточно доказательств его предательства. Ян уже собирает полноценный пакет. Отправить его Бессмертным — сущий пустяк. Можно сказать, дело железобетонное. Тебе так больше нравится? Как думаешь, в этот раз его убьют?

У Хелены было чувство, будто ей кулаком пробили грудную клетку. — Вы не можете так с ним поступить.

Ильва не шелохнулась. — Почему? Разве это не было бы справедливо? После всего, что он сделал. Я бы сказала, он более чем заслужил.

Только теперь до Хелены дошло то, что нужно было понять гораздо раньше: Ильва всегда хотела мести. Кроутер смотрел на гражданскую войну и видел сложнейшую игру государств и политических сил; война Ильвы была не менее изощрённой, но для неё она была глубоко личной. Речь шла о Люке. О наследии её семьи. И о мести.

Кроутер был тем честолюбцем, который действительно хотел сделать Каина лояльным и использовать это в долгую. Ильва же никогда не стремилась именно к этому.

— Но он нам нужен. Мы зашли так далеко только благодаря ему. Если мы его потеряем, если всё снова начнёт разваливаться, люди обвинят в этом Люка.

Ильва тонко улыбнулась. — К счастью для нас, за последние месяцы Феррон успел стать среди Бессмертных весьма важной фигурой. Если он внезапно исчезнет, дестабилизация будет масштабной.

— Вы не можете этого сделать, — сказала Хелена.

— Я пытаюсь спасти всех, Марино. — Голос Ильвы треснул от напряжения. — И тебя в том числе. Как бы ты ни романтизировала его, Каин Феррон — не человек. Он чудовище. — Она прижала руку к сердцу — жест, которым многие невольно вспоминали Аполло. — С ним и с его семьёй давно следовало покончить, но Пол всё беспокоился, как это воспримут гильдии. Он позволил этому мальчишке учиться в Институте, несмотря на все подозрения вокруг его происхождения, и вот как он отплатил за такую доброту. Я не совершу с Люком той же ошибки.

— Пожалуйста, Ильва, я могу сделать его лояльным. Мне просто нужно больше времени.

Ильва долго смотрела на неё. — Ты выбираешь Феррона вместо Люка? Вместо всех своих клятв?

Этот вопрос пригвоздил её к месту.

— Нет, — быстро сказала Хелена. — Нет, — повторила она, и голос её сорвался. — Я верна. Но... — горло её несколько раз судорожно дёрнулось, — если бы у меня было доказательство, что он верен, что он сделает всё, чего вы захотите, вы бы позволили ему жить? Клянусь, если не получится, я... я сама его убью. Но если он будет лоялен, его ещё можно использовать.

— Пожалуйста, Ильва, — голос у неё дрожал.

Ильва тихо вздохнула и вдруг показалась уставшей. — Если в течение месяца ты поставишь Феррона передо мной на колени, ползущим, готовым сделать что угодно, я позволю тебе его сохранить. — Потом она качнула головой. — Но будь честна хотя бы с собой. У таких, как он, не бывает верности. Ферроны продажны так же, как и их резонанс.

Камень лежал у неё в горле, но Хелена всё равно заставила себя говорить. — Я сделаю это. Так или иначе. Я сама доведу всё до конца. Только не позволяйте Кроутеру отправить то, что он уже собрал.

Ильва наклонилась над столом; на пальцах у неё покачивалась цепочка пустого амулета. — Один месяц, Марино.

ГЛАВА 46

Decembris 1786

МЕСЯЦ. ДНИ КАЗАЛИСЬ ВЫЖЖЕННЫМИ у неё в костях. В ту ночь Хелена так и не уснула. Будущее преследовало её по пятам. Перед рассветом прошёл молебен, на котором Фалкон Матиас посвящал грядущий год водительству Сола, а потом Хелена сразу отправилась на смену в госпиталь.

Она чувствовала себя загнанной в угол, будто мир смыкался вокруг и выхода не осталось. Обратиться не к кому.

Она пыталась задавить ужас анимантией, но тот пожирал её целиком; любая мысль приводила к одному и тому же отчаянию.