Мужчина открывает дверь, и я быстро врываюсь внутрь, не оглядываясь по сторонам, чтобы посмотреть, есть ли здесь кто-нибудь еще. Шантель лежит на полу на боку, и ее прекрасное, черт возьми, лицо залито кровью. Она свернулась калачиком, закрыв руками живот, и она без сознания. Я опускаюсь на колени рядом с ней, осторожно приподнимаю ее голову руками и зову по имени.

Это занимает минуту или две, но постепенно ее глаза открываются, они красные от крови и слез, и она хрипит:

— Бостон?

— Я держу тебя. Я с тобой. Ты можешь сесть прямо?

— Шан! — голос Саскии наполняет комнату, и через долю секунды она уже стоит на коленях рядом со мной. — О боже, — вскрикивает она. — О нет.

— Шантель, — говорю я, вытирая кровь с ее век. — Ты можешь ответить мне, милая?

Ее глаза встречаются с моими, и она кивает.

— Я могу сесть, — хрипит она.

— Саския, принеси немного теплой воды, несколько тряпок и аптечку первой помощи.

Саския быстро встает и убегает. Я сажаю Шантель, поддерживая ее голову, мое сердце разрывается от боли.

— Покажи мне, где именно у тебя болит, что они с тобой сделали?

Она стонет от боли, но говорит твердым голосом. Эта девушка такая чертовски сильная.

— Нападающий был один. Он ударил меня несколько раз, пнул по ребрам и швырнул через всю комнату. Не думаю, что у меня что-то сломано, просто... это так больно.

— Я знаю, — отвечаю я хриплым голосом, — и обещаю тебе, я заставлю их заплатить за это. Но прямо сейчас нам нужно знать, все ли с тобой в порядке.

Она кивает, и я приступаю к осмотру. Все тело в синяках и крови, но не похоже, что у нее что-то сломано. Какое-то время у нее будет болеть тело, но с ней все будет в порядке. Саския возвращается с вещами, которые я у нее просил, и я начинаю приводить Шантель в порядок, вытираю ей лицо, прикладываю лед к отеку, а затем мы укладываем ее на диван и укрываем одеялом.

Только тогда Малакай и Кода выходят вперед и опускаются перед ней на колени.

— Ты не против поговорить с нами о том, кто это сделал и что происходит? —спрашивает Малакай.

Шантель смотрит на Саскию, и та слабо улыбается:

— Я сказала им, я должна была. Сейчас это слишком опасно.

Шантель кивает, и ее глаза встречаются с моими.

— Почему ты мне не сказала? — спрашиваю я ее хриплым голосом.

— Ты знаешь почему, — шепчет она.

Я напрягаю челюсть, но понимаю, и мне это чертовски не нравится, потому что так не должно быть, но это так, и это, блядь, отстой. Она могла лишиться жизни, потому что чувствовала, что ей не к кому обратиться, и это было дерьмовое чувство.

— Расскажи нам точно, что произошло, — просит Малакай, прерывая разговор.

Шантель рассказывает нам от начала до конца, что именно делали и говорили Энзо и его долбанная подружка. Судя по состоянию, в котором она сейчас находится, ясно, что они не шутят. А это значит, что Энзо, блядь, нанесут небольшой визит из клуба, потому что это дерьмо, так просто не пройдет.

С нас хватит.

С него, черт возьми, хватит.

— Мы разберемся с этим, — рычу я. — Я, блядь, обещаю тебе это.

Шантель кивает, и Саския садится рядом с ней, обнимая ее за плечи.

Мой телефон начинает звонить, и я опускаю взгляд, чтобы увидеть, как на экране высвечивается имя Пенелопы. Я должен ответить, она заботится о моей сестре, а это значит, что я должен быть всегда на связи, на случай, если что-то пойдет не так. Я встаю и ненадолго выхожу из комнаты, чтобы ответить на звонок.

— Пенни, все в порядке?

— Бостон, — шепчет она. — Он здесь. В твоем доме. Он сходит с ума.

— Кто? — рычу я.

— Эштон. Он угрожает нам. Я думаю... Я думаю, у него пистолет, — всхлипывает она. — Пожалуйста, помоги.

Блядь.

Блядь.

Этот гребаный день не мог бы стать еще хуже, не так ли?

— Я приеду, а ты, блядь, оставайся дома. У меня в комнате, в шкафу, в ящике стола есть пистолет, найди его и, используй нахрен, если понадобится. Кэсси в порядке?

— Мы внутри, но мне страшно. Он сходит с ума...

— Скоро буду. Держись крепче.

Я вешаю трубку и поворачиваюсь, направляясь к двери, но останавливаюсь, когда Малакай прочищает горло. Я поворачиваюсь, и все смотрят на меня. Но больше всего меня бесит она, ее чертовы глаза. Шантель смотрит на меня почти с отчаянием.

— Пенни в беде, — говорю я, — мне нужно идти.

Выражение искреннего разочарования, промелькнувшее на ее лице, заставляет мои ноги почти прирасти к земле. Она думает, что я снова предпочитаю Пенни ей. Но, черт возьми. Блядь. Что, черт возьми, я должен делать? Они в опасности. Я должен идти.

— Мне нужно идти, они в беде, — тихо говорю я.

Шантель отводит взгляд.

Я поворачиваюсь и выбегаю за дверь.

Черт возьми!

 

***

Бостон