А я отворачиваюсь и просто смотрю в окно.

Оставят ли меня эти демоны? Или я так и буду вечно видеть, как мой бывший муж испустил последний вздох, а мужчина, в которого, как я думала, влюбилась, вытянул из него жизнь?

Перестану ли я когда-нибудь это видеть?

Мое сердце болит, и я ложусь, сворачиваясь калачиком на боку, моя нога пульсирует. По моей щеке стекает слеза, за ней другая, и я просто всхлипываю. Я плачу и рыдаю, пока не остается совсем ничего. Я думаю о Кэсси. Я думаю о Бостоне. Я думаю о клубе. Я думаю об Эштоне. Я прокручиваю все это в голове, пока не выбиваюсь из сил и не могу больше плакать.

Я не хочу потерять клуб, или Бостона, или Кэсси. Они — моя семья, и без них я бы не была там, где я есть.

Но их мир пугает меня. Он пугает меня больше, чем я когда-либо могла себе представить. Могу ли я жить и тем, и другим? Могу ли я продолжать работать с Кэсси, дружить с Бостоном и в то же время держаться от всего этого подальше?

Или я обманываю себя, веря, что со мной когда-нибудь все будет в порядке после того, что я увидела? Мой бывший муж мертв. Его больше нет. Он этого не заслужил. Он был болен, но не заслуживал смерти.

Мой дом запятнан.

Все в моей жизни сейчас кажется... разрушенным.

Возможно, для всех, включая меня, будет лучше, если я просто попрощаюсь со всем этим, прощу и забуду, и продолжу жить своей жизнью.

Подальше от них всех.

Но могу ли я честно это сделать?

Попрощаться с семьей, которую я узнала и полюбила.

Чтобы начать все сначала.

Самой?

Я не знаю.

Просто не знаю.

 

Глава 20

 

Сейчас

 

Шантель

 

Саския пристально смотрит на меня.

Ее глаза встречаются с моими.

Затем она достает из кармана пальто маленькую белую палочку и протягивает мне.

Мое сердце начинает бешено колотиться, и я поднимаю на нее взгляд. Я забыла, что как раз перед нападением сдавала этот чертов тест, и с тех пор этот знак «плюс» мучил меня, особенно когда Бостон был здесь, и мне хотелось закричать об этом во весь голос, потому что я была напугана, но я не могла ничего сказать.

Потом он ушел.

Он пошел к Пенни.

Он выбрал Пенни.

И вот теперь я здесь, одна и в полном замешательстве, не зная, что мне делать дальше. Должна ли я сказать ему? Должна ли я просто уйти и сделать это в одиночку, оставив все позади. Я не знаю, и это почти так же страшно, как то, что я беременна ребенком, и этот человечек принадлежит мужчине, в которого я влюбилась.

— Ты только что узнала? — спрашивает Саския, садясь на кровать.

Наконец-то мы остались одни, и я вдруг почувствовала огромную благодарность за то, что она нашла тест, который я оставила на стойке, и никто другой его не увидел. Если бы они это сделали, мы бы сейчас не сидели здесь так спокойно.

— Да, — киваю я. — У меня месячные задержались на несколько дней, и... Я сделала его как раз перед тем, как на меня напали.

Ее взгляд смягчается.

— Ты в порядке?

Я отрицательно качаю головой.

— Нет. Честно говоря, я не знаю, что делать. Не знаю, что чувствовать. Я буквально ничего не знаю, кроме того, что я беременна от мужчины, который даже не уверен, хочет ли он меня. Это выворачивает наизнанку, сестренка. Это в буквальном смысле худшее, что могло случиться.

Она забирается на кровать рядом со мной, укрываясь одеялом, так что мы обе сидим, не опираясь спинами о спинку кровати.

— Ты скажешь ему?

Я пожимаю плечами.

— Я даже не знаю, что я собираюсь делать. То есть, я, конечно, сохраню его, но не знаю, стоит ли мне рассказать ему или просто... сделаю это сама.

— Он имеет право знать, Шан...

Я умоляюще смотрю на нее.

— Я знаю это, но если скажу ему сейчас, Бостон выберет меня. Он выберет меня только потому, что считает, что так будет правильно. Пожалуйста, пойми, это убьет меня. Зная, что я — тот выбор, который он сделал, потому что был вынужден. Что, если он хочет Пенни? Что, если он счастлив с ней? Что, если я лишаю его шанса на счастье, потому что говорю ему о ребенке, а он поступает правильно?

Саския кивает.

— Послушай, я понимаю, правда понимаю. Я просто думаю... Думаю, он должен знать. Но ты права, тебе нужно время, чтобы разобраться в этом. Это не мой выбор, и я бы никогда ничего не сказала. Это твое право. И ты должна принять то, что считаешь лучшим решением.

Я опускаю голову.

— Не могу поверить, что это происходит.

Саския берет меня за руку и сжимает ее.

— Но это происходит, и мы справимся с этим. Я тебя прикрою. Я не оставлю тебя, Шантель, я помогу тебе, чем смогу.

Я сжимаю ее руку в ответ, потому что не знаю, что бы я без нее делала.

— Я не хотела ничего говорить при всех присутствующих, но я бы хотела, чтобы меня осмотрел врач. Знаю, что они будут задавать вопросы, но... Мне нужно знать, что с ребенком все в порядке.