Остаток дня показался Леде познавательным и насыщенным на всякого рода информацию для ума и души. Даже после беглого осмотра санатория и прилегающей территории стал ясен размах задумки Башкирцева. Мини-парк с персонажами русских сказок: русалка на ветвях дуба, избушка бабы- яги с филином на «коньке», домовята из-под печи глядят, леший щурится, кикиморы пляшут… кого тут только не было! И богатыри былинные, в камне, правда, зорко стерегут покой хозяина и его друзей.

Только вот Змей-Горыныч категорически не понравился.

– Он у вас «мультяшный» какой-то получился и совсем не грозный. Дети, конечно, в восторге будут, и насчет горки вы отлично придумали, такое развлечение – прокатиться с головы до хвоста по змеиной хребтине. Но слишком уж он у вас добрый… Горыныч!

Башкирцев посмеивался в жесткие седоватые усы, с хитрым прищуром поглядывая на разговорившуюся спутницу.

– Да где ж ты раньше-то была, советчица моя! Добрый… А ты, что ли, пугаться любишь?

– Я же не про себя! - объясняла Леда. - А туристы, особенно иностранцы, наверняка захотят что-то таинственное, загадочное. Нужна мистическая история. У вас же Ингала под боком, вы на курганы людей возить собираетесь? Найдите хорошего гида.

– А вот я тебя и нашел! Про Шамова можешь сразу забыть. Никуда не отпущу!

– Владимир Иванович! Ведите себя прилично!

– Я тебе одно скажу – замечательная ты девушка, но уж больно правильная и принципиальная. И вроде есть в тебе озорной огонек, да ты его прячешь, холоду напускаешь. Зачем? Я не про нас- стариков, нам уже твоим огоньком греться поздно, я же о тебе забочусь, вижу насквозь… Серьезная ты очень, строгая, гордая. Тяжело тебе такой будет в жизни. Мало кто сейчас это ценит. Проще будь! А здесь никого не бойся, никто не обидит, любому за тебя башку сверну, у меня нрав, знаешь, какой?

– Догадываюсь! Как у помещика Троекурова. «Дубровского» помните? Там один барин на приятелей своих спускал медведя, чтобы проверить силу духа. Вам бы, Владимир Иваныч, на пару сотен лет раньше родиться, попали бы в струю…

Башкирцев подумал немножко и даже приосанился, «польсти-и-ла девчонка», потом вдруг приобнял Леду за талию и наклонился совсем близко:

– А с чего это ты, милая, решила, что я сейчас скучно живу? У меня и в наши дни свой зверинец имеется, пойдем, вместе проверим.

Леда отстранилась немного, но Башкирцев уверенно положил ей на плечо руку и повел в сторону дальних построек, откуда давно доносился хриплый собачий лай.

– Все как полагается - овчарня у меня своя. Здесь лосенок молодой, нога сломана была, еле вставать начал, ничего - к зиме оклемается. Тут цесарки… О-о! Михайло Потапыч! Смотри, кого тебе привел, девица-красавица в гости пожаловала, одарила вниманием, так сказать.

Леда со смешанными чувствами наблюдала за медвежонком, копошившемся в просторной чистой клетке.

– Откуда же он у вас? Жалко в клетке держать.

– У местных браконьеров купил, так бы и забили насмерть, продали по частям. Как матушку его, спаси бог ее звериную душу.

– Вот же изверги! Вы, наверно, тоже охотник?

– Сейчас меньше балуюсь, и зверье пуганое стало, ездить надо далеко, а тут дел по горло, чуть что не уследишь и все шестеренки встанут. Везде, Ледушка, нужен зоркий хозяйский глаз и крепкий мужской кулак. Ну, и без ласки никак, опять же в общении с вашим полом…

Башкирцев притянул ее ближе к себе и лукаво подмигнул, а Леда с досадой отвернулась.

– Поздно уже! И так много успели, я хочу перед сном еще поработать, набросать черновик.

– Солнышко мое, какая сейчас работа?! Гуляй, воздухом дыши, ну, вдохни-ка поглубже… чувствуешь натуру… Аж крылья растут! Каково?

– Да, тут у вас очень красиво, словно мир другой. Настоящая старина русская, вот людей бы еще таких, чтобы понимали, ценили, берегли. А не то, чтобы приехать в бане помыться да водки напиться на выходных.

Бащкирцев ладонь с плеча Леды тут же убрал и теперь смотрел серьезно, даже с каким-то особым интересом:

– Осуждаешь, значит, меня?

– Судить права не имею, а только хочу, чтобы иностранные гости отсюда уезжали с доброй памятью о Сибири.

– Так и я того же хочу. Слушай, оставайся-ка со мной. Мне такой понимающий человек очень нужен. С Шамовым я договорюсь, уступит, никуда не денется…

– Владимир Иванович, мы же не на базаре! - возмущенно воскликнула Леда.

– Понял, понял! Устала, завтра обсудим на свежую голову. Предложение сделаю, от которого отказываются только полные дуры, а ты, надеюсь, не из таких. Про Шамова забудь, он по сравнению со мной сошка мелкая, спорить не станет. А мы тут с тобой развернемся, дел наворотим… Ладно, на сегодня для тебя слишком много впечатлений, отдыхай. Вон, Алена идет, проводит до твоего домика, там уж все готово для постояльцев. До завтра, солнышко ты мое лесное!

Насвистывая старенькую мелодию, вполне довольный собой, Башкирцев отправился проведать приятеля, не помер ли там Шаман часом от перегрева. А Леда растерянно смотрела вслед хозяину, прижав ладошку к щеке, которая еще горела от прикосновения жестких усов.