Потом был пир. Все деликатно остались в гостиной, только Эдвард пошёл вместе со мной на кухню, где уселся напротив и любовался, как я чуть ли не с урчанием впивалась зубами в приготовленную Эсми еду. Время от времени он пододвигал ко мне очередное блюдо, на которое я набрасывалась с неменьшим аппетитом. Почти неделя на диете из крови и плохо прожаренных несолёных кроликов (перекус во время короткого «тайного» визита не в счёт), оказалась для меня, любительницы вкусно поесть,  довольно тяжёлым испытанием, но осознала я это только теперь.

       Наконец я отвалилась от стола, сыто и сонно глядя на Эдварда. Хотя я проснулась не так уж и давно, но в целом в последнее время я спала мало, урывками и беспокойно. А теперь, сытая, счастливая и умиротворённая, я поняла, что сейчас усну прямо на стуле. Кажется, Эдвард прекрасно это понял, потому что тихонько рассмеялся и ласково погладил меня по голове.

        – А теперь купаться и спать. На сегодня достаточно с тебя впечатлений.

       Купаться! В настоящей ванне, с тёплой водой, с шампунем, с душистым мылом! Настоящая мочалка вместо пучка папоротника, и, уж извините, унитаз и туалетная бумага вместо выкопанной ямки и всё того же папоротника. Господи, как же я соскучилась по цивилизации!!! И как же я хочу вновь почувствовать себя по-настоящему чистой.

       Я поднялась и, слегка пошатываясь, вышла из кухни. Шесть пар глаз с интересом встретили моё появление. Рука Эдварда обняла меня за плечи, поддерживая и направляя. 

       – Мы – спать. Энжи просто с ног валится. 

       Я обвела всех осоловелым взглядом и извиняюще улыбнулась. 

       – Спокойной ночи. 

       После чего повернулась и, отчаянно зевая, побрела к лестнице, провожаемая разноголосыми пожеланиями сладких снов. Через пару шагов Эдвард подхватил меня на руки, а в следующую секунду уже ставил меня на коврик в ванной и забирал из моей ослабевшей руки жёлтого слонёнка. Всё это время я так и таскала его с собой, выпустив из руки только во время еды, и то, пристроив у себя на коленях, а потом снова машинально сжав в кулаке. После ухода Эдварда я с вожделением посмотрела на ванну, но побоялась в ней заснуть. Мелькнула мысль, не обратиться ли мне на время, но тогда я не почувствую настоящего удовольствия от ванны – слишком нечуствительной была моя кожа в облике гаргульи. Так какой смысл? Поэтому я направилась под душ. Спустя недолгое время, отдраившись до скрипа и ещё сильнее разомлев от тёплой воды, я вышла в спальню. Эдвард уже ждал меня в нашей кровати. С блаженной улыбкой устраиваясь в его объятья, я вспомнила своё недавнее недоумение. 

       – Эдвард, а тебе, похоже, не очень-то и хочется говорить о том, кто я такая на самом деле? 

       – С чего ты взяла? 

       – Ну, ты мне вообще никаких вопросов не задал. Ну, кроме того, что летать, видимо, здорово. И остальные тоже молчат. А может вам просто не хочется говорить об этом, не хочется вспоминать, кем же я оказалась на самом деле? 

      Губы Эдварда были практически прижаты к моим волосам, поэтому я не только услышала, но и ощутила его хихиканье. 

       – Энжи, ну какая же ты глупышка! Да у нас уйма вопросов, и мы просто изнываем от любопытства. Но Карлайл решил, что это именно для тебя может быть больным вопросом, поэтому категорически запретил нам касаться этой темы, пока ты не дашь понять, что готова к разговору. Ты просто не представляешь, чего нам стоило сегодняшнее молчание. Особенно Эммету. Бедняга сидел как на иголках, но он тоже любит тебя, как и все мы, поэтому и молчал, не хотел наступать на возможную больную мозоль. Кстати, знаешь, о чём он больше всего хотел тебя спросить? 

       – О чём? 

       – Покатаешь ли ты его? Ему безумно хочется полетать, и он теперь знает, что тебе это вполне по силам. Так что…. 

       – Покатаю. Я вас всех покатаю. И отвечу на все вопросы. Вот только, – широкий зевок,  –  не сегодня, ладно. 

       – Ну конечно, не сегодня. Спи моя малышка. Сладких тебе снов.

       Последнее, что я почувствовала, прежде чем провалилась в сон, было лёгкое прикосновение прохладных гладких губ к моим губам. А ведь я же хотела его спросить….

       Додумать эту мысль я уже не успела.

Глава 16. Снятый мораторий

        Я проснулась с улыбкой на губах. Едва вынырнув из сна и почувствовав под ухом мерное колыхание своей любимой подушки, прохладной и твёрдой, но самой удобной на свете, я сразу всё вспомнила. Я дома, Эдвард рядом, моя семья меня любит. И главное – Эдвард снял табу на поцелуи! Я так долго этого добивалась, а когда смирилась и опустила руки – он вдруг «сменил гнев на милость». Я совсем не против, но всё же интересно, почему? Нужно обязательно выяснить. Но не сейчас. Позже. Пока же  я просто нежилась у него на груди, едва не мурлыча от счастья.