– Потом? Всё просто. Высказав своё веское слово, Сэм развернулся и ушёл, остальные оборотни пошли за ним, а Джейк задержался. Когда его товарищи уже не могли его услышать, он еле слышно прошептал: «Приходи туда, где мы виделись в прошлый раз», после чего убежал вслед за остальными. Даже если бы я и не прочёл в его мыслях воспоминание о той нашей встрече, я бы всё равно понял, что он имел в виду. Похоже, что за последние 60 лет, мы были единственными встречавшимися вампиром и оборотнем. До сегодняшнего дня, естественно. Он это знал, поэтому рассчитывал, что я правильно пойму его слова. После этого я отправился к реке и стал ждать. Дальше ты знаешь. 

       – Всё-таки хорошо, что Джейк решил тебе помочь. Мне бы не хотелось, чтобы из-за меня был нарушен договор. Я и так столько проблем всем принесла. Мне так жаль. 

       – Малышка, ну сколько можно?! О каких проблемах ты говоришь? Если бы не ты – никого из нас не было бы в живых. И, ты заметила, что наш разговор пошёл по кругу? Давай определимся раз и навсегда: ты – это просто ты, наша Энжи. И мы любим тебя такой, какая ты есть. Так что кончай выдумывать проблему, которой нет! Сейчас мы придём домой, и ты увидешь, как все тебе обрадуются.

       Я отвела, наконец, взгляд от лица Эдварда и огляделась. Мы, действительно, почти пришли – дом был уже прекрасно виден. И, хотя мне этого совсем не хотелось, я всё же сказала:

       – Знаешь, я могу и сама идти. 

       – Я знаю, – улыбнулся Эдвард. – И идти, и бежать, и лететь. Но это ничего не значит. Я несу тебя не потому, что в этом есть какая-то необходимость, а потому, что мне этого хочется, вот и всё. Мне это нравится. 

       – Мне тоже нравится – пробормотала я и потёрлась носом о его шею. – Но Эммет будет дразниться. Я его знаю – он такого шанса не упустит. Я бы на его месте точно не упустила. 

       – Да уж, он это может. Ну, хорошо, – и Эдвард, легонько поцеловав меня в губы, опустил на землю, взял за руку и повёл к дому. 

       Третий раз! Эдвард сам, САМ, поцеловал меня в третий раз. И если первые два ещё можно было списать на эмоции встречи, волнение, и так далее, то сейчас он абсолютно спокоен, и сделал это совершенно сознательно. Конечно, назвать это полноценным поцелуем сложно, так, мимолётное прикосновение, но всё же! Эдвард явно отменил своё табу. Но почему вдруг? Нет, я, конечно, не против, я только «за», всеми руками, ногами и ушами, просто интересно, с чего он вдруг решил нарушить собственный запрет? Нужно будет попозже распросить его об этом      . Но не сейчас.

       Мы уже вышли из леса, и подошли к реке. Из дома высыпали все Каллены и побежали нам навстречу. В ту же секунду, как я приземлилась на другом берегу, на меня налетел маленький черноволосый вихрь, и крепко сжав меня в объятиях, начал скороговоркой распекать за мой побег. Я тоже обняла Элис, с улыбкой слушая её выговор, наслаждаясь самим фактом того, что она рядом, говорит со мной, ругает меня. Пускай ругает, она права, я действительно сглупила. 

       В следущую секунду нас обеих подхватили и закружили сильные руки Эммета, потом меня отцепили от Элис, а может – её от меня, и передавали с рук на руки, обнимали, целовали, гладили по голове и спине, даже подбрасывали в воздух. И все говорили одновременно, но я прекрасно понимала, о чём. Всё это я уже слышала от Эдварда и была совершенно с этим согласна. Поэтому я, обнимая и целуя свою вновь обретённую семью, кивала и поддакивала. Да, я поступила глупо, да я не должна была уходить. Да, мне нужно было понимать, что меня все любят, независимо от того, кто я и что я. Вокруг меня стоял шум и гам, мелькали лица, а я стояла посреди этого бедлама и была счастлива, невероятно счастлива.

       Наконец все немного успокоились и направились в дом. Эсми и Элис обнимали меня с двух сторон, но когда мы вошли в гостиную, Эсми умчалась на кухню, откуда послышался грохот посуды и хлопанье дверок холодильника и шкафчиков. Похоже, Эдвард сказал правду, для меня готовится настоящий пир. 

       Я сидела на диване, под боком у Эдварда, который не отпускал меня от себя с того момента, как остальные члены семьи перестали меня обнимать. С другой стороны ко мне прижималась Элис. Остальные расселись кто где. Эдвард рассказывал о том, как Джейк помог ему встретиться со мной, я дополняла его рассказ подробностями своего «нового» знакомства с Рыжиком-Джейком. Потом мне рассказали о том, как меня искали по всему штату, а обнаружили практически под боком. Как волновались за меня, как переживали.

       Но я заметила, что все искустно обходили тему моего обращения и второй сущности. Никто не задавал мне вопросов, никто не делился впечатлениями о реакции на моё превращение в гаргулью у всех на глазах. Это было немного странно – неужели их совсем не интересуют подробности? Я вспомнила, что за исключением уверений, что кем бы я ни была, семья меня любить не перестанет, да несколько брошенных вскользь фраз о том, что летать, наверное, здорово, и сам Эдвард больше никак не поднимал в разговоре со мной эту тему. Ну, ещё пересказ мыслей Сэма – и опять же, скорее констатация факта, и никаких распросов. Странно. Неужели им совсем не интересно? Ведь даже Эммет ни о чём не спросил, а уж от кого-от кого, а от него ждать тактичности не приходилось. Ладно, спрошу у Эдварда, когда останемся наедине.