В такие моменты Уайатт Грэхем заставляет тебя чувствовать себя единственной женщиной в мире. Словно ты его кислород. Его единственная настоящая любовь.

Неудивительно, что женщины остаются опустошёнными, когда он уходит. Кто бы не захотел вернуть это пьянящее чувство?

– Думаю, он боится разбить мне сердце, – говорю я Аннализе, потягивая колу.

– Ну, у него для этого есть послужной список. Помнишь, что он сделал с Рози Типпер? Девушка была так убита горем, что заставила родителей продать дом.

– Я на самом деле в это не верю. Да, она была расстроена и приплывала к нашему пирсу плакать и умолять, но вряд ли из–за этого они продали дом.

Аннализа самодовольно ухмыляется.

– Логан, моя мама – риелтор в Тахо. И это именно то, что случилось. Она продавала их дом.

Ничего себе. Я реально в шоке, что слух оказался правдой. Действительно очаровательный член.

– В общем, он думает, что причинит мне боль, – пожимаю я плечами. – Иногда он говорит об этом, когда мы дурачимся. Наверное, он боится, что из–за полноценного секса я в него влюблюсь.

– Что ж, значит, он сам себя обманывает, да? Потому что ты уже влюблена в него.

Я сверлю её взглядом.

– Нет.

Она фыркает.

– Ты была влюблена в него с детства.

– Это была не настоящая любовь, – возражаю я. – Это была детская влюбленность. Просто увлечение.

– Ладно, так что это теперь?

Я кусаю губу. Что это теперь? Это...

Это магия.

Угх. Я ненавижу даже думать об этом, потому что это только доказывает, что он, вероятно, нравится мне гораздо больше, чем я ему. Но что–то происходит, когда мы с Уайаттом вместе. Что–то волшебное, эмоциональное и приводящее в бешенство. Он пробуждает во мне все эмоции, а не одну или две, и это страшно – чувствовать все сразу.

Мне так и хочется спросить, чувствует ли он то же самое – эту магию. Хочется спросить, что значит то, что он постоянно мне пишет, даже когда мы в одной комнате. Это мило. И трогательно. И мне так хочется знать, не ошибаюсь ли я. Потому что я веду себя так же и знаю, что это значит. Он всегда в моих мыслях.

Чёрт.

Может, я и правда влюбляюсь, совсем чуть–чуть. Но я никогда не признаюсь в этом Аннализе, потому что она будет безжалостно меня дразнить.

Нас прерывает входящее сообщение на моем телефоне. Я проверяю его и усмехаюсь, глядя на экран.

– Это он? – усмехается Аннализа.

– Нет, это мои приятели–охотники за привидениями. Маленький Спенсер утверждает, что вчера слышал Дарли у маяка. Его гипотеза: она иногда делает перерыв в преследовании озера, чтобы побаловаться преследованием маяка в отместку за то, что её сестра встречалась там с Рэймондом.

– Девочка, тебе нужно перестать общаться с сумасшедшими.

– Спенсеры не сумасшедшие. Они уморительные.

– Сумасшедшие могут быть смешными. Нет такого правила, которое бы это запрещало.

– Нет, они мне нравятся. И мне нравится это исследование. О! И угадай что! – Я оживляюсь при воспоминании. – Архив прислал мне свидетельство о смерти Дарли. У нас есть официальное подтверждение, что она мертва.

– О, слава богу, – иронизирует она. – Нам так нужно было это подтверждение. Я из–за него не спала ночами.

– Мы обе знаем, что ты уже втянулась. Хватит притворяться.

– Разве ты не говорила, что собираешься искать работу этим летом? Что случилось с этим?

– Угх, да, – вздыхаю я. – Я ищу работу, но это гораздо интереснее. Ууу, и теперь, когда я знаю, что она действительно мертва, я могу обойти все местные кладбища в поисках её надгробия.

– Ничего себе. – Аннализа на мгновение замирает, глядя на меня. – Может, это и будет твоей работой после выпуска. Кладбищенский сталкер.

Я показываю ей средний палец, а потом беру счет, который только что принес официант.

– Угощаю, – говорю я. – Раз уж ты за рулем.

– Ты всё ещё идёшь на фейерверк сегодня вечером? – спрашивает она, когда мы выходим из ресторана.

– Я – да. Насчёт Уайатта пока не знаю. Если он пойдёт, встретимся у общежития. Если нет, заедешь за мной?

– Договорились.

После того как она отвозит меня домой, я иду на пирс в поисках Уайатта. Его гитара и блокнот лежат на шезлонге, но его рядом нет. Он лежит на платформе для купания в пятидесяти футах от берега. В солнечных очках и чёрных плавках, обтягивающих мускулистые бёдра. Золотой пир для моих голодных глаз.

– Эй, Грэхем! – кричу я в сторону воды.

Он приподнимается на локте и прикрывает глаза рукой, щурясь в мою сторону. Потом встаёт и ныряет с платформы, почти не оставляя брызг. Я любуюсь его длинными, грациозными гребками, когда он плывёт обратно к пирсу.

Через мгновение он поднимается по лестнице, его мускулистый торс блестит, а с мокрых волос стекает вода.

При виде меня на его лице появляется дьявольская улыбка.

– Привет, Веснушка.