– Ты встала перед ним на колени, – цедит Уайатт. В его голосе нет злости, только мука. – Этот чертов придурок должен был стоять на коленях и боготворить тебя.

– Я этого не хотела.

Его рука замирает на моём бедре, в дюйме от трусиков.

– Нет?

– Ты не понимаешь. Это не то, чего я хотела сегодня вечером. Конечно, приятно, когда тебе поклоняются. Но иногда девушка хочет не просто чувствовать себя хорошо. Она хочет быть желанной. Хочет, чтобы мужчина хотел её так сильно, что умолял бы о ней.

Он сглатывает.

– Ты хочешь, чтобы мужчина умолял тебя, Веснушка?

Я тоже сглатываю.

– Да.

– Хочешь, чтобы я умолял тебя?

Я медленно киваю.

– Тогда сними мои штаны.

Я сглатываю сильнее, колеблясь. Потому что знаю: если мы это сделаем, пути назад не будет. А если мы зайдём дальше поцелуев, а он снова оттолкнёт меня? Не знаю, переживу ли я это.

Но так же, как он видит меня, теперь я вижу его. Я вижу, как сильно он борется с самим собой. Как отчаянно хочет верить в этот ярлык, который сам на себя навесил. Что он – кочующий музыкант, который использует женщин для секса, а потом переключается на следующую. Я вижу прекрасного потерянного мальчика, которому нужно осознать, что он может предложить гораздо больше, чем секс и песни.

И, может, это делает меня глупой, влюблённой дурой, но, кажется, я единственная, кто может помочь ему это осознать.

Несмотря на укол страха, я не могу удержаться и прикасаюсь к его паху, проводя ладонью по его очень заметной эрекции.

Он стонет в ответ.

Боже. Да. Это то, чего я хотела сегодня вечером. Чтобы мужчина растаял от моего прикосновения.

И, глядя на то, как лицо Уайатта темнеет от неприкрытой страсти, я радуюсь, что этим мужчиной не будет случайный пожарный из бара. Не думаю, что меня бы так сильно волновали звуки, которые издаёт незнакомец, – не так, как волнует Уайатт и то, как у него перехватывает дыхание, когда я провожу тыльной стороной ладони по его возбуждённой плоти.

Я опускаюсь перед ним на колени, не отрывая взгляда. Его грудь вздымается и опускается всё быстрее. Вижу голод в его глазах, пока он наблюдает за мной в ожидании. Провожу руками по его бёдрам, чувствуя, как напрягаются мышцы под моими прикосновениями. Он чертовски сексуален, и мне нравится осознавать, что именно я заставляю его так реагировать.

– Итак... – Я смотрю на него из–под ресниц, обводя пальцами контур его члена. – Мне сказали, у тебя очень хороший член.

Он хрипло смеётся.

– О да?

– Ага. Я слышала, все его обожают, – говорю я, наполовину дразня, наполовину насмехаясь.

– Мне плевать на всех остальных, – бормочет он. – Мне есть дело только до тебя.

– Правда? Ты хочешь, чтобы он мне понравился?

– Да.

Я тяну за пояс и спускаю его спортивные штаны, сдерживая стон, когда его эрекция выскакивает наружу. Он такой длинный и толстый, что у меня текут слюнки.

Губы Уайатта изгибаются в улыбке от того, что он видит в моих глазах. Он протягивает руку и обхватывает свой член пальцами.

– Ты этого хочешь? – хрипло спрашивает он.

– Да.

– Тогда бери, детка.

Я убираю его руку и, поглаживая его, оцениваю реакцию. Его голова откидывается на спинку шезлонга, и он одобрительно мычит.

Меня охватывает неуверенность. Какой бы уверенной я ни была пять секунд назад, правда в том, что... я не знаю, как заставить мужчину умолять.

– Я... мне нужно, чтобы ты сказал, как доставить тебе удовольствие.

– Господи, – бормочет он.

– Что?

– Ты не понимаешь, да? Ты дышишь, и у меня встает. Чтобы доставить мне удовольствие, многого не потребуется.

Удовольствие пронзает меня насквозь. Никто никогда раньше не говорил мне ничего подобного. Мне это нравится. Это придает мне сил, возвращает уверенность в себе.

– По крайней мере, скажи, если я сделаю что–то не так?

– Конечно, – говорит он с таким видом, будто это невозможно.

Я наклоняюсь вперед, и меня охватывает предвкушение. Провожу языком по его головке, и все тело Уайатта напрягается. Затем беру его в рот, обхватив рукой основание члена. Когда начинаю нежно посасывать, его бедра вздрагивают.

– Вот так. Продолжай. – Его рука лежит на моём затылке, направляя, но не заставляя. – Господи. Ты выглядишь так чертовски горячо, когда сосёшь мой член.

Я мычу, ощущая, как он заполняет мой рот целиком. Его пальцы запутываются в моих волосах, дыхание меняется – становится более прерывистым, более отчаянным. Хорошо. Я хочу, чтобы он стал отчаянным. Отстраняюсь и улыбаюсь, видя, как его глаза наполняются страданием.

– Продолжай, – умоляет он. – Пожалуйста.

Меня пронзает дрожь. Уайатт Грэхем умоляет меня сделать ему минет. Я и представить себе такого не могла.

Снова опустив голову, я облизываю его головку, а затем дразню языком нижнюю часть, отчего его бедра вздрагивают. Я чувствую, как его член пульсирует под моим языком.

– Господи.