– Что? Ты отрицаешь, что угостила меня Логанским Минетом Дома прошлой ночью?

– Нет. – Я смеюсь так сильно, что не могу перестать икать. – Но это любимый напиток моего отца. Теперь я не смогу его пить, не думая о том, что отсосала у тебя. – Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

Уайатт снова притягивает меня к себе. Когда его предплечье касается моей груди, задевая сосок, по мне пробегает дрожь. Почувствовав это, он обхватывает грудь ладонью, а затем слегка пощипывает сосок, и с моих губ срывается тихий стон.

– Тебе это нравится? – бормочет он, и в мгновение ока воздух в спальне становится из лёгкого обжигающим.

– Ага.

Невозможно говорить, когда он так играет с моим соском. Он сжимает его, и я снова стону. Немного подразнив мою грудь, он опускает руку к поясу шорт. И ругается, понимая, что под ними на мне нет белья.

– Без трусиков?

– Угу. – Я задыхаюсь, когда он просовывает руку в мои шорты. – Что ты делаешь?

– Играю. Хочешь, чтобы я остановился?

– Нет. – Мой голос звучит прерывисто.

Его указательный палец скользит по моему клитору, а затем он обхватывает мою киску ладонью. Меня бросает в жар. Я слегка покачиваю бедрами, и, хотя не вижу его лица, почти слышу, как он улыбается.

– Ты такая влажная для раннего утра, – задумчиво произносит он. – Тебе нравится утренний секс?

– Ты предлагаешь?

– Нет, – говорит он, проскальзывая двумя пальцами между моими складками, дразня вход.

– Тогда что это? – с вызовом спрашиваю я.

– Игра, – повторяет он. – Подними эту ногу, Веснушка.

Я чувствую разочарование, когда он резко убирает руку, но это только потому, что я, видимо, недостаточно быстро поднимаю ногу. Он намеренно хлопает меня по колену и приподнимает его, чтобы получить лучший доступ к месту, которое жаждет его. Затем его рука возвращается, гладит и дразнит, окунаясь в возбуждение, скопившееся у моего входа.

– Ты вся мокрая, – бормочет он.

Его пальцы покрыты влагой, и он подносит их к моему клитору, медленно поглаживая набухший бутон. Прикосновения точны, но неторопливы, как будто у него в запасе целая вечность. Он касается зубами моего плеча, и по телу разливается наслаждение. Я чувствую его эрекцию у себя на ягодицах, но он не стягивает с себя боксёры. Не пытается поцеловать. Просто ласкает мой клитор, пока я не теряю рассудок от желания и не начинаю отчаянно тереться о его ладонь.

– Я кончу, если ты не прекратишь, – шепчу я.

– И это проблема, потому что...? – его голос звучит хрипло и дразняще.

Я практически трахаю его руку. Мои мышцы напрягаются. Каждый сантиметр кожи начинает покалывать, внутри нарастает возбуждение. Я пытаюсь вдохнуть, но в этот момент он доводит меня до оргазма. Я задыхаюсь от удивления и кричу, пока волны блаженства прокатываются по всему телу, от пальцев рук до пальцев ног.

– Такая хорошая девочка, – одобрительно говорит он, пока я хватаю ртом воздух.

Оргазм замыкает мой мозг. Я зажимаю его руку между бёдрами, киска пульсирует от каждого восхитительного, блаженного спазма. Наконец, я больше не могу. Переворачиваюсь на спину, тяжело дыша, и смотрю в потолок. Чувствую, что он смотрит на меня, поэтому поворачиваю к нему лицо.

– Это неловко? – спрашиваю я.

– Нет, но должно быть, – хрипло говорит он.

Полностью согласна. Я всматриваюсь в его встревоженное лицо.

– Так почему это не так?

– Не знаю.

Уайатт ложится рядом со мной, закинув одну руку за голову, а другую положив на живот. Он долго молчит, и я уже думаю, что он заснул, но тут его грудь вздымается от глубокого вдоха.

– Я кое–что понял некоторое время назад. – Он резко выдыхает. – Ты моя муза.

Моё сердце пропускает удар.

– Правда?

– Ага. С тех пор как ты приехала на Тахо, я пишу без остановки. И ничего из этого не является мусором. Я пишу хорошее дерьмо, Веснушка.

Я улыбаюсь этому.

– Так почему у тебя такой расстроенный голос?

– Коул сказал, что нельзя трахать музу.

– Ну, технически мы не трахались, – замечаю я.

– Верно... И мне нравятся хорошие технические детали. – Теперь его голос звучит более оптимистично. – Может, тогда оно не исчезнет. Вдохновение.

– Эта теория правда существует? – Я морщу лоб, часть меня задаётся вопросом, не разыгрывает ли он меня.

– Вроде того. Существует неписаное правило, что нельзя спать со своей музой.

– Тогда тебе повезло. Я доподлинно знаю, что Уайатт Грэхем не придерживается правил.

Он смеётся, но веселье быстро тает.

– Хотя, наверное, стоило бы, – говорит он. – По крайней мере, в этом. В том, что касается нас.

Я переворачиваюсь на бок, изучая его серьёзный профиль.

– Ты хочешь, чтобы мы придумали правила?

– Да, наверное. Если мы это сделаем...

– В смысле «если»? Мы уже подарили друг другу оргазмы.